— Тоже версия?

— Нет. Я купил тайну.

— Что?!

— Купил, — повторил Ольшер, — и за высокую цену.

Райли вдруг расхохотался:

— У Рут Найгоф купили… Шестнадцатое июня принадлежит ей…

Смех не сбил уверенность Ольшера. Напротив, на лице его выразилось торжество. Он подождал, когда оборвется смех шефа, и выдал ему главное:

— Шестнадцатое июня — это контрольная дата, ее лишь подтвердила Рут. Но тайна не в шестнадцатом июня, хотя в тот день пал второй двойник Исламбека и все от той же руки. Тайна совсем в другом, мистер Райли. Я купил имя человека, который держал в руках пакет 8 июня 1944 года…

Райли как раз собирался снова затянуться и нес руку с сигаретой ко рту. Слова Ольшера остановили его на полпути.

— Имя человека?

— Искандер Салиев!

— Искандер Салиев… Искандер… Что-то знакомое.

Теперь рассмеялся Ольшер:

— Искандер Салиев — это Исламбек. Саид Исламбек. Те же начальные буквы. Это я нарек его Искандером после возвращения из лесного госпиталя.

Ольшер справлял победу, хотя ликовать было еще рано. Майор не выражал восторгов, он старательно искал уязвимое в рассказе гауптштурмфюрера. И нашел.

— Исламбек держал в руках пакет… Только держал.

— Этого достаточно, — утвердил Ольшер.

— Возможно. Но пакет держал и «аист», целых полгода держал… Пустой пакет.

— Вы не знаете Исламбека, — выдал свой давний аргумент капитан. — Не знаете. Ему достаточно тронуть.

Райли затянулся дымом несколько раз подряд — он решал задачу, предложенную Ольшером, а решение, как и всякая работа, требовала сосредоточенности. И вдруг сказал:

— Фантастика!

Ольшер растерялся. Растерялся не оттого, что его разоружили словом. Майор отвергал факты. Очевидные факты.

— Если это фантастика, то что такое версия Найгоф? Бред! Пакет, попавший в руки человека со шрамом, был обшит черными нитками…

— Причем тут нитки?

— Притом, что я обшивал его серыми нитками. Серыми, понимаете?

Конечно, это не фантастика. За пустяком, именуемым нитками, что-то кроется. Тяжелый на мысль и лишенный всяческого воображения Райли не мог в данном случае не принять аргумент Ольшера. Пакет вскрывали. Но кто?

— Разве не мог это сделать унтерштурмфюрер на Берлинском кольце? — задал себе и одновременно капитану вопрос Райли. — Мог и, наверное, сделал.

— Но тогда, зачем Искандер Салиев вернул пакет «аисту»? — задал контрвопрос Ольшер.

— Догадался, что он пуст.

— Каким образом?

— По виду… По вашим ниткам, — попытался загнать собеседника в тупик майор.

Тупик оказался с выходом. И довольно простым. До того простым, что Ольшер мгновенно выбрался из него, причем сделал это с задорной улыбкой.

— Искандер, то есть Исламбек, никогда не видел пакета, не держал его в руках и о нитках не имел никакого представления.

Грузный, рано располневший Райли заворочался в кресле, и оно натужно заскрипело. Не легко приходилось этому изящному сооружению из дерева и пенопласта в такие тревожные для майора минуты.

— А, черт! — произнес он досадливо. — Путаница какая-то. Оба варианта логичны… Сколько вы заплатили за эти дурацкие нитки?

— Ничего.

— Вы же упоминали о довольно приличной сумме?

— Нитки и фамилия человека, державшего пакет 8 июня, ничего не стоят. Стоит адрес человека.

Кресло снова заскрипело, теперь облегченно — Райли встал. Встал, хотя не имел привычки подниматься во время разговора. Его вынудило сообщение капитана.

— Где он? Этот Искандер.

— Исламбек.

— Пусть Исламбек. Где?

— Вот. — Ольшер протянул бумажку с адресом. Собственно, это был не адрес в обычном понимании слова. Страна. Страна в Азии. И ее столица. — Там находится унтерштурмфюрер. Будто бы находится, по словам человека со шрамом… Я бы сам поехал. И нашел бы, — объяснил Ольшер. — Легко нашел бы его…

Райли отрицательно замахал рукой:

— Нет. Смешно немцу, да еще гауптштурмфюреру, появляться сейчас на Востоке…

— Понимаю и поэтому предлагаю послать человека со шрамом.

Все было неожиданным для Райли и приходилось обдумывать каждое новое заявление Ольшера. Последнее оказалось самым сложным и потребовало немало времени. Он докурил сигарету до конца, прежде чем родился ответ.

— Согласен.

— Дорога ему знакома, и есть связи…

— Не сомневаюсь… Сколько?

— Что, сколько?

— Сколько заплатили?

Ольшер обрел уверенность — игра шла с козырями и их у него теперь было достаточно. Начал с главного: