Столы накрыли в большом классе — нашлось вино, закуска. Рашид-бек сел против двери во главе своих старших офицеров. Все были без оружия — чехлы с пистолетами, автоматы и гранаты оставили в прихожей на вешалке. Таков был порядок в легионе. Саид пришел одним из последних и устроился с краю, у выхода. Начался банкет, как именовал ужин Рашид-бек, полились речи, потекло вино. Даже в этом заброшенном у Татр селе эсэсовцы не могли не говорить громких фраз о верности фюреру и скорой победе. Победе, хотя дни Германии были уже сочтены.

Саид чувствовал себя отвратительно. Вся эта веселящаяся компания была ему ненавистна, на хмельных офицеров он смотрел с нескрываемой злобой. Больше всего возмущал Саида Арипов. «Трус. Ничтожество! — ругал он мысленно штандартенфюрера. — Не хватило мужества покончить с этим позором. Побоялся ответственности. Ему страшно! Сидит и хлещет вино вместе с этим лысым турком!»

Подождав пока веселье разгорится и Рашид-бек перестанет пялить глаза на каждого офицера, Саид встал и вышел. Вышел, чтобы отдохнуть на воздухе от шума и папиросного дыма, который вис густым туманом под потолком и душил своим горьким чадом. Просто отдохнуть. Открывая дверь, Саид заметил какую-то фигуру, мелькнувшую у вешалки. Мелькнувшую и исчезнувшую. В движении незнакомца было что-то настораживающее. Саид подошел к вешалке и сразу заметил отстегнутую кнопку на кобуре ариповского пистолета. Он запустил руку в чехол и ощутил пустоту. Пистолета не было. Отстегнутыми оказались кнопки и еще у нескольких чехлов.

Саид вернулся в класс и налил себе вина. Полный стакан. Поднял его и прошел вдоль стола к Рашид-беку.

— Господин полковник, — произнес Саид торжественно, — предлагаю выпить за наших офицеров, крепко держащих в руках оружие! За вас, господин полковник!

Рядом через стул сидел Арипов. Саид наклонился к нему, чтобы чокнуться, и шепнул:

— Из вашего чехла вынут пистолет…

Арипов почему-то сразу побледнел. Первым его желанием было подняться, но Саид придержал полковника рукой.

— Не торопитесь!

В классе шумели. Тост понравился, и за оружие офицеров выпили не по стакану, а по два и по три. Саид вернулся на место. А Арипов встал и пошел в прихожую.

Буквально через минуту он вернулся. С автоматом в руках. Вид у полковника был страшный — лицо иссиня-белое, глаза полны отчаяния и решимости. Вместе с Ариповым вошел и адъютант — тоже с автоматом.

— Господа! — срывающимся от волнения голосом произнес полковник. — Господа!

За столом все стихли и повернули головы к Арипову.

— Господа! — еще взволнованнее и еще громче повторил Арипов. — Из моего чехла похищен «аурет». Думаю, что это недоразумение. Если сейчас пистолет не будет возвращен, все лягут на месте… — И полковник повернул автомат прямо в лица офицеров.

Никто не проронил ни слова. Видимо, офицеры не знали, куда девался ариповский «аурет».

— Считаю до пяти! — снова предупредил полковник. Руки его дрожали, и каждому казалось, что вот сейчас автомат полоснет огнем.

Тогда поднялся Рашид-бек.

— Спокойно, господа, — оказал он тихо. Поразительно тихо. У этого турка была выдержка. — Пистолет будет возвращен… Но при одном условии. — Рашид-бек посмотрел на Арипова. Внимательно, в упор посмотрел, и добавил: — Господин штандартенфюрер назовет сейчас фамилии офицеров, причастных к заговору…

Тишина была такой, что Саиду стало жутко. Руки Арипова по-прежнему дрожали, и ствол автомата нервно поплясывал, тычась то в одно, то в другое лицо. Штандартенфюрер должен был заговорить или заставить заговорить автомат. А он вдруг повернулся и выскочил на улицу. Уже на улице автомат заговорил. Но не очередью. Саид услышал пять отдельных выстрелов. С короткими паузами.

А потом зазвучали еще выстрелы. Много выстрелов, не у школы, а в селе, около казарм.

Восстание, — понял Саид. — Восстание полка. Класс с первыми же выстрелами переполошился. Офицеры опрокинули стол, пытаясь поскорее выбраться на улицу. Рашид-бек кричал, приказывал остановиться, но его не слушали. Тогда он выхватил пистолет — у него оказался второй пистолет — и стал стрелять в спины бегущих офицеров.

У самого леса Саида окликнул полковник.

— Унтерштурмфюрер!

Саид приблизился к нему, разгоряченному, мокрому от пота и снега. Нашел его руку и пожал ее. Она все еще дрожала, усталая, возбужденная рука.

— Конец, — сказал полковник. Но не облегченно сказал, а с тревожным волнением в голосе.

— Да, — ответил Саид. — Конец… И начало. Идите! Там ждут…

— Вместе… — попросил Арипов. Ему все еще страшно было вступать в лес.

— Я потом, — объяснил Саид и прислонился к сосне.

Мимо шли легионеры. Шли и иногда стреляли. Стреляли в воздух. Надобности в этом не было, никто не преследовал восставших, но возбуждение еще не улеглось и требовало какого-то выхода.