Утро - замечательное! "Братва" ушла через четыре часа после вторжения, после восьми, - довольная-предовольная. А Лёшка остался. И вот тут я на него насела: почему это он ко мне на два дня?

Смущённо помявшись, Лёшка признался, что, уезжая в последний раз, он, как последний дурак, оставил дома свой мобильник с московской "симкой", а там - номеров! И половина из них - с женскими именами.

В общем, жена сказала, что на порог его не пустит, как приедет.

Ну, переждать её гнев нетрудно. А там он покается - и всё будет хоккей.

С трудом опять пряча улыбку, я подтвердила, что он и в самом деле последний дурак и что чуть позже всё будет хоккей. В этом случае я хоть Катьку и понимаю, но знаю, что она и сама виновата: не фиг отпускать мужа далеко! Честно говоря - зажралась дама. Ну ладно, пусть растолстела на хороших харчах, хотя Лёшка взял её замуж с конкурсного подиума какой-то "Красавицы района". Ну ладно - ходит вся обвешанная золотом. Но ведь у них уже и квартира - конфетка, и в банке денежка есть! И всё равно сама мужа отпускает надолго в другой город. Нет, чтобы велеть перейти в нашу МЧС... А он - мужчина. Естество, как говорится, и вдалеке от дома своего требует.

Поэтому не стала читать кузену нотаций. Постелила ему на разложенном диване в зале. А сама принялась убираться на кухне, любовно поглядывая на стол, с которого уже и не знала, куда девать продукты. Холодильник забит. Встроенный, под окном, - тоже. Красота. И покупать ничего не надо, чтобы кормить этого бугая. Но ещё более красотища, что мы с ним - два вольных казака, а значит, сегодня мотанёмся на Старую трассу, чего давненько не делали. Вопрос лишь в том, найду ли я чего надеть для прогулки в морозный день - причём для прогулки в экстремальных условиях?

Оглянувшись на зеркало в ванной, куда зашла убрать полотенца, которыми после умывания с дороги утирались "братишки", я присмотрелась к невысокой мадаме под тридцать. Фигура мальчишеская. Грудь притом неплохая, крепкая. Тёмно-русая коса чуть ниже лопаток. Мордель сияет - от счастья, что дармовщинка появилась на кухне. Карие глаза, небольшие и насмешливые, во всяком случае - точно сияют. Хм... Нос подкачал чуток, но тоже ничего - прямой, с намёком на курносинку. Ничем не примечательный рот хорош только тем, что готов мгновенно расплыться в хихиканье, появись только малейшая причина. Ничего, ничего себе так внешность... Пока я в настроении. Но иногда Весы качаются, и, если стрелки застывают на определённой точке, ко мне лучше не приближаться. Грозовая туча, гремящая страшными громами и грозно полыхающая жуткими молниями, выглядит гораздо общительней, чем некоторые насупленные особы, - не будем показывать пальцем... Но в темноте, когда мы окажемся на Старой трассе, все кошки серы. И там уж до моего настроения никому дела не будет. Что мне очень нравится.

От папы остались вещи. Он, конечно, был крупней меня, но ведь в темноте - и далее по тексту... Куртку его уже примеряла. Впервые, что ли, мне пацана изображать? Да ещё вечером? По нынешней моде все пацаны ходят в таких свободных одеяниях, что висящим на мне вещам никто не удивится. А Лёшка ещё и балдеет от меня, переодетой мальчишкой. Волосы спрячу под спортивную трикотажную шапочку, из гаража выйдем - я сразу шлем на голову. А уже среди своих кузен, как обычно, представит меня младшим брательником. Ванькой... Я беззвучно похихикала и вышла из ванной. Снова не выдержала, тихонько вошла на кухню, сунула в рот кусочек колбасы. Мм... Блаженство...

Утащила на всякий случай, если будет звонить мама, домашний телефон в свою комнату и только принялась раскладывать одеяло, под которое собралась нырнуть - досмотреть прерванные сны, как телефон и зазвонил. Интересно, кто бы это в такую рань? Нет, конечно, уже около девяти, но день-то воскресный. Схватила быстренько трубку и села на кровать.

Женский голос мягко спросил:

– Яна? Я тебя не разбудила?

– Инна! Привет! Сколько лет, сколько зим!

– Это ты мне в упрёк?
– спросила моя лучшая подруга, с которой я вижусь раз в сто лет, но всё равно лучшая.
– Я бы хотела чаще встречаться, но, понимаешь, у нас с Тарасом бизнес. Трикотажная мастерская, если помнишь. Целыми днями на работе. В воскресение только и отдыхаем. Валяемся плашмя.

– Понимаю. Так чего сегодня не плашмя?

– Я тебя точно не разбудила? Ну... Только, Ян, не обижайся.

– Да ладно, переживу. Чего там у тебя?

– Я тебя вчера видела, - извиняющимся тоном сказала Инна.
– Вечером.

Вон оно что... Вчера вечером я работала в элитном кафе - в их районе. Мыла полы в гардеробе - там, наверное, она и заметила меня. Тарас-то вряд ли заметил: он, кроме ближайшего окружения, никогда ничего не видит. Да и помнит ли он меня?

– Ты давно там... работаешь?

– Недавно. Инна, давай начистоту. Ты стесняешься, что я там работаю и могу с тобой поздороваться? Можешь перестать бояться. Я ещё не полная дура, чтобы так поступать с моей лучшей подругой.

Она вздохнула.

– Не глупи. Я знаю хозяина кафе. Он платит тебе наличными?

– Ну... Да.

– Яна, я не могу тебе предложить работу в цеху - у нас всё забито, но мне нужна уборщица на неполный рабочий день. Не знаю, сколько тебе платят в кафе. Предлагаю пока десять тысяч в месяц. Причём ты можешь, если хочешь, совмещать, потому как я ищу человека на работу по утрам.
– Через минуту ожидания подруга осторожно спросила: - Яна, я тебя сильно обидела?