— У тебя… — он запнулся, когда я улыбнулась ему. — У тебя есть вопросы?

— Можно мне еще воды? — я сохраняла лицо нейтральным, хотя казалось, что воздух распален. Кестрель не заметил.

— Конечно.

Взяв стакан, он остановился у двери, где с кем-то мысленно переговаривался. Через мгновение, дверь открылась, и произошел очередной обмен стаканами. Он вернулся к столу.

— Итак, что ты думаешь? — он одарил меня улыбкой.

Я сделала глубокий вздох и залезла в его голову. Контроль был слабым, когда я проникла в глубины его сознания. «Стоп», — подумала я, но это была сила внушения, а не команда.

Глаза Кестреля расширились, и он упал назад, опрокинув стул, и поднялся, пытаясь увеличить между нами расстояние. «Стоп! Стоп!» Я вскочила на ноги и забралась на стол. Если я подберусь достаточно близко, то смогу усилить контроль. Я вскочила со стола и попыталась схватить его, но он первый ухватил меня за руки. Мне удалось зацепиться за его руку и придвинуть ближе. Это не имело значения. Я была слишком слаба, чтобы справиться с ним.

Дверь распахнулась. Большой охранник прижал меня к полу, за ним последовал другой. Их было слишком много, и все пытались проникнуть в мой разум. Второй охранник уже всаживал иглу в мою руку.

Решительное лицо Кестреля маячило надо мной.

— Тебе не следовало так делать, Кира, — его голос пропал, когда мой разум затуманился оранжевым туманом.

Его холодные голубые глаза были последним, что я видела, прежде чем впала в забвение.

Я плыла из состояния бессознательности к чувству, будто меня держат чьи-то руки.

Мой разум был заморожен из-за оранжевого дурмана, который Кестрель мне впрыснул, а веки были плотными шторами, которым я не могла скомандовать открыться. Теплый и жесткий пол качался подо мной, свист шин и свист металла отскакивал от стен.

Я задалась вопросом, где я нахожусь. Но главным было остановить чьи-то прикосновения, словно искали оружие, спрятанное под моей тонкой футболкой и шортами. Я ударила его по рукам, но наркотик сделал руки дрожащими и бесполезными. Я влезла в его разум, но он сразу отбросил меня.

Сделав глубокий вдох, я исследовала собственный разум, чтобы успокоить сердцебиение и очистить сознание от тумана. На что потребовалось чуть больше десяти секунд. Как только оцепенение прошло, я залезла глубоко в его разум и приказала остановиться. Его руки оставили меня, и я услышала, как он упал на металлический пол.

Я заставила себя открыть глаза и поморщилась от резкого света, который шел через окна грузовика. Мой хулиган лежал на полу, словно сломанная кукла. На вид ему было не больше тринадцати. Мой желудок сжался в узел. Пока я думала, как разбудить его, я услышала всхлип. Девочка, сидевшая сгорбившись на металлической скамейке, расположенной вдоль стены грузовика, закрыла лицо руками, обнимая свои колени.

— Ты в порядке? — в горле было сухо, поэтому голос был хриплым. Она не ответила. Грузовик качнуло, и я подобралась к скамейке. Встав на цыпочки, я выглянула в окно. Ничего кроме голубого неба.

Часть стены была более устойчивой, я перешла на ту часть, которая была похожа на дверь, ведущую к водителю. Ручка легко поддалась в моих руках, и я распахнула дверь, только чтобы обнаружить два пустых места. Грузовик ехал по укатанной грунтовой дороге, видимо на автопилоте, но не было никакого интерфейса, который я могла бы контролировать и перепрограммировать. Впереди вырос огромный лагерь посреди пустыни, покрытый камуфляжной сеткой песочного цвета и окруженный металлическими заборами высотой в пятнадцать футов. Спирали колючей проволоки шли поверху. Это было похоже на тюрьму.

Это, конечно, и был лагерь.

Дрожь прокатилась по рукам, когда все кусочки встали на свои места, и я схватилась за пустое водительское сиденье. Кестрель отправил меня в лагерь для джекеров с двумя детьми-джекерами. Я облизнула потрескавшиеся губы, пересохшие от сухости и наркотиков. Он отправил меня в тюрьму только за то, кем я была.

Гнев царапал мой живот подобно когтистому зверю.

Когда мы подъехали к воротам лагеря, они распахнулись с определенной механической скоростью. Солнечный свет проталкивался сквозь навес. Другие ворота и другой навес стояли в сотнях футов. Мы проехали мимо первого забора, и я напряглась, когда увидела второй.

Что бы ни было на другой стороне, я не была к этому готова.

Грузовик остановился, и девушка всхлипнула. Ее лицо было грязным, с дорожками от слез. Она не могла быть старше мальчика. Коричневые волосы упали на большие голубые глаза, розовая майка была в грязи. Ее ярко белые носки не были тронуты пустыней. Я обнаружила поручни вдоль грузовика и присела рядом с ней.

— Как тебя зовут?

Она отшатнулась от меня. — Лани.

— Хорошо, Лани. Мы будем держаться вместе, — я попыталась улыбнуться сквозь потрескавшиеся губы. Она кивнула и взглянула на неподвижное тело мальчика.