Шрифт:
– Стоять! – тут же погрозил ему кортиком Гриша. – Ты же знаешь, что не сбежишь!
– Да, с Истинной Руной вам просто повезло, – согласился сириусянин. – Микроскоп в лапах мартышек. Кстати, откуда она у тебя?
Теперь все уставились на Пашу.
Квартира, в которой прежде располагался «Гадальный салон госпожи Мананы», оказалась совершенно пуста. Исцарапанный паркет, старые обои, покрытые выцветшими силуэтами, оставшимися от громоздкой мебели, – вот и все. Ни пылинки. Это было жутко.
– А с кем я буду говорить? – Галя старалась, чтобы ее голос не дрожал. – С вами?
– Можешь быть со мной на ты.
Улыбка Аллы не предвещала ничего хорошего.
– Жди.
На первом плане они бежали через лес. Впереди тяжело пыхтел, переваливаясь, Максимович, спотыкался о поваленные стволы. За ним, уворачиваясь от веток, спешила Галя, на ходу еще успевая плакать. Белка был сразу везде – метался вокруг спутников, то подбадривая, то издеваясь над тихоходами.
– Войцеховский спрашивает: что тебе известно о броднике по имени Белка Чуй.
Алла была на полголовы ниже Гали, лицо простецкое, да и голос как у сердитой старшеклассницы. Чего такой бояться? Галя постаралась расслабиться, сложила руки на груди.
– Где же он сам?
– Отвечай, сука. Быстро!
Под Галей вдруг вспыхнул огонь. Девушка взвизгнула, отскочила, уставилась на обугленный паркет.
– Не умеешь так? Тогда не выпендривайся. Что знаешь о Белке, быстро!
Галя на первом плане совершила несколько пассов, получила на нулевом в руки кастрюльку с водой… Зачем? Поздно или рано, и почему кастрюльку…
– Максимович! Я не справлюсь с ней!
– И не пытайся! – на бегу пропыхтел Максимович, он даже не оглянулся. – Ты слишком не опытная, а перед тобой обученная хоза.
– Она спрашивает про Белку!
– Расскажи…
Из воздуха возникли сразу три шпильки, они вонзились Гале в живот и грудь. Алла застыла с вытянутыми вперед руками.
– А так умеешь, сучка?
– Руки не обязательно на этом плане… Руками не надо… – пробормотала Галя, вырывая из себя шпильки.
– Поучи меня, ага!
Теперь веревка. Она сама скрутила Галю, дернула вверх, подвесила под потолком. Девушка создала нож, принялась пилить, но веревка не поддавалась.
– Белка Чуй! – повторила Алла.
Галя почувствовала огонь. Припекало все сильнее.
– Я расскажу, расскажу, пусти!
Костер потух, не оставив после себя даже дыма. На бедре тлела юбка, а Галя не могла даже дотянуться, лишь беспомощно раскачивалась.
– Я с ним случайно познакомилась, в Москве, на Ленинградском вокзале! А потом… Потом в поезде, он про хозов нам с Пашей рассказывал!
– О Паше в свое время. У Белки Чуя был перстень. Ты видела его?
– Истинная Руна…
На первом плане Галя рванулась в сторону, поймала за рукав веселого бродника.
– Белочка, она про перстень спрашивает!
– Нету у меня перстня! – захохотал Белка Чуй, растопырив пальцы. – Не найдут теперь!
– Но что мне делать-то? Ведь больно, они все что хочешь могут со мной сделать!
– Вот за это я и не люблю хозов, – посерьезнел бродник. – Убивать их всех надо. Ты беги, еще километра два, и будем далеко от их Границ Власти.
Алла слушала, не перебивая, вот только когда Галя делала паузы, под пленницей снова вспыхивало пламя.
– Я отразилась, и они с Максимовичем меня забрали к себе в домик на первом плане.
– Точнее! Говори о доме!
Галя не отпускала бродника в темном лесу мира, где запретили электричество.
– Белочка, они из меня вытянут все! Они узнают, где мы жили!
– Ври, тяни время! Еще немного, через часок будем слишком далеко. За городом хозы – ничто.
Максимович совершенно выдохся. Грузный, коротконогий, он едва двигался, но продолжал толкать себя вперед, хватаясь за стволы. Его упорство гнало и Галю: значит, дело совсем плохо. Очень плохо. Хуже, чем могло быть, когда она еще оставалась просто человеком.
– Домик… Ну обычный деревенский домик, у нас там куры были… Белка приносил вообще-то еду, он куда-то ходил, я не знаю…
– Представь!
– Такой… – Галя выронила бесполезный нож. – Обычный. Две комнаты вокруг печки, и веранда.
– Застекленная? – Снизу полыхнуло огнем. – В деревне дом? Большая деревня?
– Нет, просто в лесу! Даже страшно, одинокий дом, но Максимович говорил, что нечисть эти места обходит.
Белка Чуй убежал вперед, чтобы почти сразу вернуться.
– Ручей впереди! За ручьем привал, давай, Максимович!