— Это, конечно, не удивительно. — Бормочет она, все еще недовольная тем, что я отклонила ее предложение по поводу работы под ее чутким руководством, а предпочла какую-то фирму по продаже ювелирных украшений. Понятное дело — я в этом профан. Но все что от меня нужно было — проверять график работы моего начальника. Встречи там ему устраивать и на звонки отвечать… в общем, я пошла секретарем-референтом. — Ну и как… я вообще удивляюсь, обычно ты в стрессовых ситуациях ведешь себя совершенно… странно. — Тут она права. — И что это было? Ну? Ты… чем-то подкупила их?

Смеется. Издевается.

— На самом деле все было довольно просто. — Бормочу я, попутно рассматривая ценник юбки. Там цена была дважды перечеркнута и поставлена новая. Уценка, одним словом, а я покупаю. Хотя ранее бы даже не посмотрела на такую вещь. — Они спросили меня по поводу моих талантов…

— О, нет. — Протянула Лия. — Ты танцевала им стриптиз, да? Как в тот раз на моем двадцатилетии…

— Это был не стриптиз! — Прошипела я тихо. Что сказать, меня это воспоминание до сих пор грызло. Но что только человек не делает на пьяную голову. — И нет… я пропела им эту песню… ну ты знаешь фильм Евротур?

— Ах! — Вздохнула Лия со смешком.

— Про то, что Скотти не знал. — Я никого не стеснялась, откровенно говоря. Когда начала петь, мой голос постепенно становился все громче. — Скотти не знает, что я и Фиона делаем каждое воскресенье в моем фургоне. Она говорит, что пойдет в церковь, но нет. Она сейчас стоит на четвереньках, а Скотти не знает. — Ну а потом этот незаурядный припев: — А Скотти не знал. Скотти не знал. Не говорите Скотти…

Короче, к тому времени как я закончила петь, весь торговый центр знал о том, о чем не знал Скотти.

— Черт. Не взять тебя на работу после такого, было бы преступлением, Бертран.

— А на самом деле… — я откашлялась, пытаясь не замечать косые взгляды остальных людей, стоявших в примерочную. — Они дали мне свой глупый тест… ну и умный тест на IQ.

— О, ну тогда все ясно. IQ… сам тест капитулировал перед твоей гениальностью.

— Примерно так… хотя нам с ним не дали долго общаться. — Ну что, блин, они все увидели на мне? Люди до того странные. Они бы на льва в центре города так не смотрели, как на меня сейчас.

— И с какого, Шелдон?

— Я вообще-то уже второй день работаю там. И сейчас я выбираю сногсшибательную юбку… сильно ниже колена.

— Ах! Только не говори, что к тебе пристает твой новый босс.

— Пристает еще как! — Пожаловалась я. — Стерва запретила мне носить юбки выше колена и каблуки. Распущенные волосы тоже… либо пучок, либо сдохни.

Лия разочарованно выдохнула.

— Это женщина. Могла бы сразу сказать!

— А что это меняет? Она меня затрахала, серьезно. — Я откашлялась, понижая громкость голоса. — На самом деле она неплохая тетка… ближе к вечеру. Но ты понимаешь, она потомок тех самых средневековых рабовладельцев. Никакой конституции не признает. И только… чтобы пенка была у кофе. Знаешь, такая пушистая пенка, черт ее дери. И никакого сахара. Ну а потом начинается… мои отчеты, звонки, встречи… чтоб их… Моя одежда.

— Бертран, я тебе предлагала…

— У тебя там еще хуже. У тебя просто ужасно! Постоянная конкуренция. Постоянно следи за своим тылом. Соперники. Статус. Я не признаю этого. Мне будет удобнее с пучком и юбкой ниже колена, честно.

— Ага, и с двумя тысячами в месяц.

Ну… тут мне нечего было ответить.

— А это — в последнюю очередь. — Слушала я настояния своего босса, послушно кивая головой.

Конечно, это в последнюю очередь, а то в первую. А тут забрать документы и отнести их туда, где в последнюю.

В общем, тут все ясно. Я здесь работала не только секретарем, но и курьером по совместительству. Моя работоспособность не ценилась высоко здесь, да я и не собиралась кому-то что-то доказывать. К тому же, что сказать, я опять была мыслями не здесь.

— … лично в руки, ясно? Мисс Бертран, я вас спросила! — Она надавила на каждое слово, словно пытаясь стереть мое имя в порошок. Ее «мисс Бертран» словно через пресс прошло. — Ясно?

— Да. Лично в руки. — Повторила я то, что услышала последним. Не могла я долго слышать ее голос. Одно и то же в течение минуты, и я отключаюсь. Ей нужно в яслях работать, без шуток. Просто говорить то же, что и мне сейчас, и там будет тишина, как в церкви.

В общем я взяла три этих окаянных пакета и пошла из ее кабинета прочь, прикрывая за собой дверь. А то как же. Дверь не закрыть — просчет, карающийся отсутствием премиальных. И если бы я была чуть более восприимчивой к людской злобе и стервозности, я бы подала увольнительную уже после первой недели.

Но вот в чем загвоздка. Я такая вся из себя гордая и не любящая ограничения нафиг никому не нужна. Поймите, у меня ведь нет даже диплома об окончании обучения. Эта отписка из Колумбийского и мои собственные знания — ненадежный билет в лучшую жизнь. Я могу уволиться без вопросов, но куда я пойду потом?