Энджел кивнула. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но потом молча посмотрел на нее, скользнув взглядом по ее волосам, лицу, телу.

— О Боже, ты так похожа на Лауру, когда мы были маленькими! — Он склонил голову и в волнении сжал губы. — Мне очень жаль…

В следующее мгновение Джеймс уже взял себя в руки и снова посмотрел вверх. Когда их взгляды встретились, Энджел сказала:

— Я не хочу уезжать с тобой и жить у тебя.

Джеймс вздрогнул, но потом медленно кивнул ей.

— Я знаю. Господин Лелендола сказал мне. — Он посмотрел на Эмму. — Ты хочешь жить с… ней.

— Да, — подтвердила Энджел.

Эмма нервно кашлянула и произнесла:

— Я хочу подать документы, чтобы стать ее законным опекуном.

Джеймс нахмурил брови. Казалось, ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы сдерживать свои эмоции.

— А вы все хорошо обдумали? Конечно, я понимаю, что вы помогли найти ее. Естественно, между вами сложились определенные отношения. Но это не значит, что она должна оставаться с вами. Откровенно говоря, это… полный абсурд.

Эмме было сложно что-то ответить — она понимала, что совсем недавно такое предложение вызвало у нее точно такую же реакцию.

— Я все хорошо обдумала, — наконец ответила она. — Я думаю, что так будет лучше для Энджел… и для меня тоже.

Джеймс выдавил из себя улыбку.

— Эмма, дело в том, что я дал обещание своей сестре. И хочу его исполнить. Так будет правильно. Моя жена меня в этом поддерживает.

Он достал из кармана фотографию и показал ее Энджел.

— Это твоя тетя Луиза.

Энджел быстро взглянула и сразу отвернулась. Эмма успела увидеть высокую женщину в бриджах для верховой езды и опрятной рубашке. У нее была очаровательная улыбка.

— Я понимаю ваше положение, господин Келли, — вступил в беседу Джошуа. — Обещания всегда нужно выполнять. И особенно тогда, когда тот, кому было дано обещание, умирает. В таком случае обещание становится священным долгом.

— Именно так, — согласился Джеймс.

У Эммы все сжалось внутри. Она взглянула на Дэниэла. Он выглядел таким же напряженным, как и она.

— Но живые важнее, чем мертвые, — продолжил Джошуа. — И благополучие этого ребенка должно быть на первом месте, выше всяких обещаний и желаний.

На лице Джеймса мелькнуло раздражение.

— Послушайте, я считаю, что все очень просто. Я — ближайший родственник. Отца нет. У меня есть законное право забрать девочку в Англию.

— На самом деле это не так, — объяснил Джошуа. — Решение о том, кто будет опекать осиротевшего ребенка, принимается правительством Танзании, так как она здесь, в нашей стране.

Энджел вышла из-за спины Эммы и стала рядом с ней. Эмма обняла ее, крепко прижав к себе. Энджел посмотрела на нее, и Эмма увидела побледневшее от страха лицо девочки. Она ободряюще улыбнулась, но внутри у нее все сжалось. Она оглянулась на Мойо, которая сидела спокойно, как скала, и попыталась преисполниться таким же чувством покоя.

Джеймс сделал шаг по направлению к Джошуа.

— Уверен, что, с точки зрения ваших законов, вы правы, господин министр. Но это было бы очень странно… Я считаю… — Джеймс замолчал. Казалось, он с трудом воспринимал происходящее.

— Итак, вопрос, на который нам надо ответить, — продолжил Джошуа, — заключается в следующем: кто лучше всего сможет позаботиться об этом ребенке?

Джеймс улыбнулся и уверенно произнес:

— Скажу так. У нас чудесный дом на берегу моря. Есть большой сад, бассейн с подогревом. Энджел будет ходить в бывшую школу Луизы, колледж Святой Марии. Будет брать уроки верховой езды, балета, игры на пианино. На каникулах она сможет ездить за границу. — Тут он осекся и посмотрел на Энджел, как будто пытаясь сопоставить эту картину со стоящим перед ним ребенком. Но все-таки твердым голосом закончил свою мысль: — У нее будет все.

— Богатым людям легко все это дать, — сказал Джошуа. — А как насчет любви, заботы, дружеского отношения?

— Это вообще вне всяких обсуждений, — заявил Джеймс. — Это ведь дочь моей сестры. Со временем мы с Луизой планируем завести своих детей. Энджел будет частью нормальной семьи.

Джошуа кивнул.

— Вы действительно многое можете предложить своей племяннице.

Сердце Эммы бешено колотилось. Когда она почувствовала, что Энджел доверчиво прижимается к ней, внутри у нее вспыхнуло свирепое желание защищать девочку. Как будто она сама была львицей, готовой бороться за свое дитя. Но она знала, что должна сдерживать эмоции, оставаться спокойной и слушать.