Шрифт:
Ведь это то, что делают папы. Они все исправляют.
Мой мозг сначала не фиксировал звуки. По лесу эхом прокатились отрывистые автоматные очереди и крики людей, но они не проникали в мое сознание. В моем сознании запечатлелись другие картинки: голова Криско откидывается назад, он падает в серый пепел, как будто его скелет превратился в желе; убийца делает пируэт, и на стволе его пистолета вспыхивает солнечный блик.
Мир взорвался. Его осколки дождем сыпались вокруг меня.
Это было начало Четвертой волны.
Я успела затормозить на границе лагеря. Горячий запах пороха. Клочки дыма вырываются из окон барака. Какой-то человек ползет к складскому сараю.
Это был мой папа.
Его спина согнулась дугой. Лицо было в грязи и крови. За папой по земле тянулась дорожка из крови.
Он оглянулся как раз в тот момент, когда я вышла из-за деревьев.
«Кэсси, нет!» – прочитала я по его губам.
Потом его руки подломились, и он замер на земле.
Из барака появился военный. Легкой кошачьей походкой он двинулся к папе – руки свободно опущены, плечи расслаблены.
Я отступила за деревья и подняла пистолет. Но между нами было больше ста футов. Если бы я промахнулась…
Это был Вош. Он казался даже выше, когда стоял над лежащим папой. Папа не шевелился. Я думаю, он притворялся мертвым.
Но это было не важно.
Вош все равно в него выстрелил.
Не помню, чтобы я издала какой-то звук, когда он нажал на спусковой крючок. Но, видимо, я что-то такое сделала, что подействовало на органы чувств Воша. Черный противогаз резко повернулся, солнце отразилось в стеклянном щитке. Вош поднял указательный палец, а потом ткнул большим пальцем в моем направлении. Жесты предназначались для двух солдат, которые к этому моменту вышли из барака.
Первый приоритет.
21
Они рванули в мою сторону, как гепарды. Никогда в жизни не видела, чтобы кто-то так быстро бегал. Сравниться с ними в скорости могла только перепуганная до смерти девчонка, у которой на глазах застрелили ее беспомощного отца.
Лист, ветка, вьюн, ежевика. Воздух свистит в ушах. Скорострельный топот моих ног по тропинке.
В зеленом куполе леса синие обрывки неба, клинки солнечных лучей вонзаются в потрескавшуюся землю. Взорванный мир раскачивается из стороны в сторону.
Приблизившись к тому месту, где был спрятан последний подарок отца, я сбавила скорость. Моя ошибка. Крупнокалиберные пули бьют в ствол дерева в двух дюймах от моего уха. Измельченная кора летит мне в лицо. Тонкие, с волосок, щепки впиваются в щеку.
«Кэсси, знаешь, как на войне определить, кто твой враг?»
Мне от них не убежать.
Отстреляться не получится.
Может, получится их перехитрить?
22
Они вышли на поляну и первое, что увидели, – тело капрала Бранча (или того существа, которое называло себя капралом Бранчем).
– Один есть, – услышала я голос солдата.
Хруст ботинок в яме с костями и пеплом.
– Трупы.
Статические помехи, потом:
– Подполковник, у нас Бранч и один неопознанный штатский. Никак нет, сэр. Бранч ПВБ [6] . Повторяю, Бранч ПВБ. – Дальше он говорит со своим товарищем, который стоит возле тела Криско: – Вош хочет, чтобы мы незамедлительно вернулись.
Пока он выбирался из ямы, снова хрустели кости.
– Это она сбросила.
Мой рюкзак. Я пыталась закинуть его как можно дальше в лес, но он ударился о дерево и приземлился у дальнего края поляны.
6
ПВБ – погиб в бою.
– Странно, – сказал первый.
– Все нормально, – ответил его приятель. – «Глаз» о ней позаботится.
«Глаз»?
Голоса стихли. Вернулся покой и звуки леса. Шепот ветра. Пение птиц. Где-то в подлеске суетилась белка.
Но я все равно не шевелилась. Как только у меня появлялось желание бежать, я сразу его подавляла.
«Теперь не спеши, Кэсси. Они сделали то, зачем пришли. Ты должна оставаться здесь до темноты. Не шевелись!»
И я не шевелилась. Я ждала без движения на ложе из праха и костей, меня укрывал пепел жертв.
Я старалась не думать об этом.
О том, что меня укрывает.
А потом я подумала: «Эти кости были людьми, и эти люди спасли мне жизнь».
И после этого уже не было так жутко.
Это были просто люди. Они не хотели оказаться в погребальной яме, так же как не хотела этого я. Поэтому я лежала тихо-тихо.
Это может показаться странным, но я как будто чувствовала их руки. Они обнимали меня – теплые и мягкие руки умерших людей.
Не знаю, сколько я пролежала в объятиях мертвых. Казалось, что часы. Когда я наконец поднялась, солнечный свет приобрел золотистый оттенок, а воздух стал чуть прохладнее. Я с головы до ног была в сером пепле. Наверное, смахивала на воина из племени майя.