Шрифт:
Ария нахмурилась.
Она была только на восьмой странице.
– Я сделала это для тебя, - тихо пояснила Ария.
– В отместку.
– В отместку?
– голос Эллы задрожал.
– Спасибо.
Теперь я выгляжу совершенно нормальной.
Как будто я действительно это одобряю.
Это и без того слишком тяжело для меня.
Неужели ты не понимаешь, что ты сделала ее...ее мученицей?
Ария сделала шаг к Элле.
Она этого не учла.
– Мне жаль...
Затем Элла рухнула за рабочий стол и начала рыдать.
Ария стояла неподвижно.
Ее руки и ноги были как будто бы из полимерной глины, только что вынутой из духовки, полностью окаменелые и бесполезные.
Она не сообразила, через что прошла ее мать, а просто взяла и сделала все хуже.
За их кухонным окном на точную копию члена кита, которую Майк купил в музее в Рейкьявике, приземлилась колибри.
В любом другом случае Ария указала бы на нее - колибри здесь были редкостью, особенно приземлившиеся на фальшивый член кита - но не сегодня.
– Я даже не могу смотреть на тебя сейчас, - наконец пробормотала Элла.
Ария прижала руку к груди, как будто ее мать пронзила ее одним из своих ножей Wusthof.
– Мне жаль.
Я хотела, чтобы Мередит заплатила за все, что сделала.
Когда Элла не ответила, сухое, кислое ощущение в желудке Арии усилилось.
– Может, мне стоит убраться отсюда на какое-то время, если ты не можешь меня видеть.
Она остановилась, ожидая, что Элла подпрыгнет и скажет "Нет, это не то, чего я хочу".
Но Элла молчала.
– Да, может быть, это хорошая идея, - тихо согласилась она.
– Ох.
Плечи Арии опустились, а подбородок задрожал.
– Тогда...я не приду домой из школы завтра.
Она не имела понятия, куда пойдет, но сейчас это не имело значения.
Все, что имело значение, это сделать хоть что-нибудь, что принесет ее матери счастье.
9
ВСЕ АПЛОДИРУЕМ СПЕНСЕР ХАСТИНГС!
Во вторник в полдень, когда большинство учеников младших классов Розвуд Дэй отправились на ланч, Спенсер сидела во главе стола в комнате совещаний.
Ее окружали восемь мигающих компьютеров Mac G5, целая связка длиннофокусных фотоаппаратов Nikon, шесть энергичных второкурсниц и первокурсниц и немного женоподобный первокурсник-ботаник.
Она похлопала по обложкам прошлых ежегодников Розвуд Дэй.
Каждый год эти книги называли Мул из-за какой-то апокрифической, местной шутки 20-х годов, о которой даже самые старые учителя давно позабыли.
– Я думаю, в Муле этого года мы должны попытаться охватить кусочек того, что нравится ученикам Розвуд Дэй.
Ее штат по подготовке ежегодника тщательно записал "кусочек жизни" в свои тетради на спиралях.
– Например... может, мы могли бы взять несколько коротких интервью у случайный учеников, - продолжила Спенсер.
– Или расспросить людей об их предпочтениях в плейлисте айпода и затем напечатать это в блоках рядом с их фотографиями.
– И как прошло предметное фотографирование?
На последнем собрании они решили попросить нескольких человек опустошить содержимое их сумок, чтобы запечатлеть, что носят с собой мальчики и девочки Розвуд Дэй.
– Я получила великолепные фотографии барахла из футбольной сумки Бретта Уивера и сумочки Моны Вандерваал, - сказала Бренна Ричардсон.
– Изумительно, - сказала Спенсер.
– Продолжайте хорошо работать.
Спенсер закрыла свой переплетенный в кожу журнал цвета зелени и распустила штат.
Лишь когда они ушли, она сгребла свою черную матерчатую сумку Kate Spade и достала Sidekick.
Там было оно.
Сообщение от Э.
Она все-таки надеялась, что его там не будет.
Когда она опустила телефон обратно в свою сумку, ее пальцы задели что-то в кармашке: визитку офицера Уилдена.
Уилден не был первым копом, который расспрашивал Спенсер о ночи, когда пропала Эли, но он был единственным, кто когда-либо звучал так... недоверчиво.
Воспоминания о той ночи были совершенно ясными и невероятно путанными.
Она помнила переизбыток эмоций: волнение из-за того, что им разрешили переночевать в сарае, раздражение от того, что там была Мелисса, головокружение от того, что там был Йен.