Жители поселка поначалу отвергли предложение. Но «посредники» принялись убеждать: вина «Тиссо» за загрязнение залива и за смерть и болезнь людей не доказана. Берите деньги, пока корпорация добрая, а то и этого не получите. И самый сильный довод: вообразите, что станет с поселком, если корпорация закроет завод? Жители Минамата согласились. 30 декабря 1959 года они подписали с «Тиссо» соглашение, в котором значился, в частности, такой пункт: «Больные, получившие денежные подарки, не предъявят в будущем к корпорации никаких претензий, даже если неопровержимо будет установлено, что причина болезни — заражение промышленными отходами, сброшенными заводом». Выкрутив руки жителям Минамата, «Тиссо» вдобавок связала их, а себя постаралась обезопасить от грядущих неприятностей. Возможность таких неприятностей корпорация не сбрасывала со счетов.

Американские журналисты обратились к председателю совета директоров корпорации «Тиссо» за интервью. В роскошный ресторан, где журналистам была назначена встреча, вместе с председателем пришел заведующий международным отделом. После того как заморские гости отведали многочисленные блюда японской кухни и опустошили дюжину пузатых керамических бутылочек с подогретым сакэ, заведующий международным отделом принялся втолковывать:

— Что такое «ррм», которыми измеряют загрязнение среды? Сейчас объясню. Это число частей на миллион, то есть ничтожнейшее содержание чего-либо в колоссальном количестве воды или воздуха. Вот смотрите. — Заведующий наклонил керамическую бутылочку и капнул сакэ в бокалы с пивом. — Попробуйте, пожалуйста. — Заведующий подал бокалы журналистам. — Вы что-нибудь почувствовали? Уверен, что нет. Так и загрязнение залива Минамата, которое нам приписывают. — Голос его наполнился негодованием. — Может быть, грязь и попала в воду из канала для отходов, но в такой мизерной доле, что и говорить-то об этом смешно! — Заведующий сказал «грязь», тщательно избегая слова «ртуть».

Журналисты вспомнили доклад врачей университета Кумамото, где были использованы результаты вскрытия умерших от «болезни минамата». В печени 35-летнего мужчины, скончавшегося на 19-й день после поступления в больницу, содержание ртути было равно 70,5 ррм, в почках — 144 ррм, в мозге — 21,3 ррм. Разрушение печени, почек и мозга начинается, если содержание в них ртути достигает 2,0, 3,0 и 0,5 ррм соответственно. Но журналисты промолчали — обильный и экзотический обед не настраивал на спор.

И тем не менее мы решили отвести от себя даже тень подозрения в загрязнении среды, — вступил в разговор председатель совета директоров корпорации «Тиссо». — Мы установили на заводе в Минамата фильтровальную установку. — Председатель говорил так, будто он облагодетельствовал человечество и хочет, чтобы человечество причислило его к сонму святых. — Наша установка — самая совершенная в Японии. Подобной ей нет ни на одном предприятии в стране!

«Тиссо» обставила пуск фильтровальной установки со всей пышностью, какую позволяли многомиллионная статья представительских расходов в бюджете завода и традиции синтоистской церкви, в соответствии с которыми было освящено сооружение. После того как священник разбросал вокруг установки соль и опахалом изгнал из нее чертей, президент «Тиссо» на глазах у жителей Минамата, рабочих завода и, главное, представителей прессы зачерпнул стаканом воду из заключительного отстойника и, со значением поглядывая на участников торжества, медленно ее выпил.

— С сего дня, 17 декабря 1959 года, — возгласил президент, — ни одна крупица грязи не попадет в залив! — Президент напыжился еще более и продолжал: — Хотя корпорация «Тиссо» и не причастна к печальному инциденту, случившемуся в Минамата, но, движимая заботой о здоровье народа и о своем честном имени, она установила фильтровальную установку — высшее достижение современной науки и техники. — Президент поднял голос. — Печальный инцидент закончился, забудем о нем! И рука об руку двинемся вперед, к светлому будущему!

Будущему, однако, не было суждено стать светлым. Некоторое время спустя после помпезного пуска установки кто-то из газетных репортеров, помня об эффектном жесте президента «Тиссо», хотел попить из отстойника. Служащий завода, сопровождавший репортера, не позволил сделать этого.

— Президент пил отсюда, когда установка еще не работала и в отстойнике находилась совершенно чистая вода, — сказал служащий.

Завод применял в производственном процессе ртуть вплоть до 1968 года.

«ВНП — превыше всего!» С таким лозунгом вступила Япония во вторую половину XX века. О валовом национальным продукте говорилось в правительственных программах и в книжках-комиксах, рассчитанных на школьников. Тема увеличения ВНП стала главной в парламентских дебатах и в болтовне гейш с клиентами в ресторанах. В 1961–1970 годах среднегодовые темпы прироста валового национального продукта составили в Японии рекордную цифру — 11 процентов.

Самые большие танкеры, самые миниатюрные компьютеры, самые (среди стран с высокой сейсмичностью) высокие здания, самые быстрые поезда. Венок чемпиона капитализма, навешенный на себя Японией, сплошь состоял из «самых поразительных в мире» показателей. Когда же пришла пора подвести итог неуправляемой и безумной экономической и технологической вакханалии, то «японцам пришлось констатировать, — как написала буржуазная газета «Иомиури», — что они многое приобрели, но не меньше потеряли. Одна из этих потерь — природа страны». Газета «Асахи» добавила: «Япония выиграла экономическую битву и достигла положения великой державы с точки зрения валового национального продукта. Однако лозунг, которому она так свято следовала, означал на деле валовое национальное загрязнение».

Художник Сэссю снабдил этими стихами картину, на которой нарисовал гору Фудзи, японскую святыню, и подле нее — «источник загрязнения окружающей среды»: деревушку с домиками под тростниковой крышей и несколько рыбацких лодок на берегу залива. Сегодня, спустя 500 лет, художнику пришлось бы искать изобразительные средства, чтобы показать иные источники, загрязняющие предгория Фудзи, — зловонно дымящие заводы, стада автомашин, окутанные выхлопными газами, железные дороги, пожирающие тишину, и потоки промышленных отходов, впадающие в залив, где очень немногие рискуют теперь плавать на лодке.