Вскоре к ним присоединились остальные, выстроились в шеренгу, и работа закипела. Как только носилки наполнялись, двое солдат подхватывали их и медленно спускались по ступенькам на землю, где их поджидали повозки, чтобы отвезти черепицу к осадным машинам, продолжающим обстрел замка Брихин. Спустившиеся вниз солдаты дышали как загнанные лошади и были мокрыми от пота. Молодой скотт, стоявший на крыше и сбивавший черепицу, пополз выше, так как стропила вокруг него очистились. Его товарищ, лежа на ступеньках лестницы, принимал у него пластины черепицы.

Роберт руководил погрузкой черепицы на повозки, когда сверху донесся пронзительный крик. Он резко обернулся, приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза от солнца, и увидел, как мужчина на крыше потерял опору под ногами и заскользил к краю. Под тяжестью его тела прямоугольники черепицы отрывались от стропил и с грохотом сыпались вниз, отчего солдаты внизу с криками бросились в разные стороны. Когда ноги молодого человека повисли над пропастью, он каким-то чудом извернулся и обеими руками ухватился за край крыши. Он отчаянно вцепился в него и повис, судорожно размахивая ногами.

— Помогите ему! — взревел Роберт, прикладывая ладони рупором ко рту, чтобы докричаться до солдата на лестнице, который застыл на месте, будучи не в силах пошевелиться.

Но тут последовал еще один крик, и молодой шотландец съехал еще ниже. Оцепенев от ужаса, он разжал пальцы и прокричал что-то неразборчивое, когда товарищ наконец протянул ему руку.

— Хватайся за нее! — отчаянно шептал Роберт, мысленно помогая кричащему юноше. — Хватайся, черт бы тебя подрал!

Даже злорадно ухмыляющиеся рыцари умолкли. Один из каноников, стоявший рядом с епископом, беззвучно зашептал молитву.

Солдат на лестнице постарался криком подбодрить своего товарища и вытянул руку так далеко, как только мог. В следующий миг юноша сорвался и упал, размахивая руками и ногами; это стало для всех настоящим шоком. Роберт еще успел подумать: «Как быстро мы срываемся и падаем с небес», прежде чем солдат с глухим стуком приземлился на кучу щебня. Он остался лежать неподвижно, как сломанная кукла, неловко подогнув под себя ногу и раскинув руки в стороны. Из-под головы у него потекла струйка крови и заскользила по камням.

— Это — знак, коим Господь выражает свое неудовольствие! — Всеобщий гвалт прорезал голос епископа. — И перед лицом его гнева падут многие!

Эймер де Валанс вышел из тени дуба.

— Пошевеливайтесь, бездельники! — крикнул он солдатам на лесах и вокруг повозок. Все они замерли, не сводя глаз с тела своего товарища.

На мгновение маска спала с лица Роберта. Он шагнул к Валансу, нашаривая ладонью рукоять меча. Эймер, кричащий на скоттов, ничего не замечал. Но Роберта остановил Ральф де Монтермер.

Лицо рыцаря короля выражало непреклонную решимость, когда он преградил ему путь, хотя в глазах светились сочувствие и понимание.

— Снимите четырех ваших людей с храма, Роберт, и пусть они похоронят его. Вместо них я дам вам десяток своих собственных.

Гнев Роберта медленно утих, оставляя чувство опустошенности. Он медленно убрал ладонь с рукояти меча. Не здесь. И не сейчас.

— Сэр Ральф? — послышался недоумевающий возглас Валанса, когда рыцарь приказал своим людям помочь шотландцам на лесах. — Ради всего святого, что вы задумали?

— Лишние рабочие руки им не помешают. Как вы сами только что сказали, королю Эдуарду этот свинец нужен сегодня вечером.

Роберт позволил себе краткий миг торжества, глядя в обескураженное и злое лицо Валанса, после чего повернулся и зашагал к разбившемуся солдату, позвав с собой четырех человек.

К тому времени как погибшего похоронили на кладбище и прочли над ним заупокойную молитву, одна из повозок была нагружена доверху. Вверху, на фоне неба, перекрещивались голые стропила, с которых была сорвана черепица.

Разгоряченный вином и подогреваемый бешенством, Валанс подозвал к себе своих рыцарей, сообщив Ральфу и Томасу Ланкастеру, что лично сопроводит первую партию черепицы под стены замка Брихин.

— Когда закончите, следуйте за мной, — распорядился он, вставляя в стремя ногу в сапоге и поднимаясь в седло.

Епископ с обидой и возмущением смотрел на него:

— Плохо, что ваш король объявил войну Шотландии. Но еще хуже, что он бросил вызов Всевышнему, обокрав Его храм!