– Не с чем тут разбираться, – я нервно усмехаюсь.

– Что вы хотите этим сказать? – он вопросительно поднимает бровь.

– Ну… я вас еще до Хогвартса боялся, сэр, – признаюсь я. – Бабушка мне с детства твердила, что если я буду плохо учиться, то вы меня пустите на ингредиенты или какими-нибудь экспериментальными зельями напоите. Она и про МакГонагалл так же говорила, ну, что она меня трансфигурирует во что-нибудь неодушевленное. А МакГонагалл, когда к нам заходила, так на меня смотрела, что я как-то даже верил, – я прекрасно понимаю, что несу кошмарную чушь, но остановиться уже не могу, тем более он сам просил говорить откровенно, поэтому продолжаю: – Я знал, что плохо учиться буду, потому что только в земле копаться способен. Но к МакГонагалл я привык, а вы такое жуткое впечатление производите, что… ой, простите, сэр! – спохватываюсь я и краснею.

– За что, Лонгботтом? – как-то устало спрашивает Снейп.

– Ну… за хамство… то есть за грубость, – ну а как еще это назвать?

– Лонгботтом, я прекрасно знаю, какое произвожу впечатление, в особенности на первокурсников, так что можете оставить свои извинения при себе, – он молчит несколько секунд, а потом требует: – Посмотрите на меня.

Я с трудом отрываюсь от разглядывания собственных ладоней и поднимаю глаза.

– В связи с вышесказанным, у меня к вам несколько вопросов. Надеюсь, вы на них ответите? – он дожидается кивка и продолжает: – Вопрос первый: вы и в самом деле считаете гербологию «копанием в земле»?

– Нет, сэр? – я удивленно мотаю головой. С чего он это вообще взял?

– Следовательно, так считает ваша бабушка, – я не отвечаю, но это и не вопрос. Это вывод. А вопрос не заставляет себя ждать: – Вы ведь осознаете, Лонгботтом, что даже пожелай я пустить вас на ингредиенты, что, в принципе не могло бы прийти мне в голову, поскольку приличного зелья из вас не получится, это грозило бы мне как минимум Азкабаном? То же касается и экспериментов над студентами.

– Сэр, я знаю, что это все ужасно глупо, не маленький все-таки, – бормочу я, безуспешно пытаясь убрать из голоса жалобные нотки. – Я вовсе не думаю, что вы действительно можете это сделать. И каждый раз себе это говорю, но…

– Все понятно, – хмуро прерывает меня он и добавляет сквозь зубы: – У вашей бабушки весьма оригинальное представление о воспитании единственного внука.

Он явно злится. На меня? Вроде не похоже. Надеюсь, не на бабушку. Этого только не хватало! Она тут вообще не при чем, я ведь уже давно не маленький. И прекрасно знаю, что Снейп меня не убьет и не отравит. Просто я идиот.

– Вот что, Лонгботтом, – говорит Снейп после минутной паузы, – на сегодня, думаю, с вас достаточно. Возвращайтесь в гостиную. А лучше прогуляйтесь, до отбоя еще есть время. И не забудьте, что я говорил в самом начале нашего так называемого занятия.

– Да, сэр, – я встаю и иду к двери. Спросить, приходить ли мне в понедельник, почему-то так и не решаюсь. Просто прощаюсь и ухожу.

Прогуляться – это прекрасная идея. В гостиной Гермиона наверняка начнет расспрашивать, что и как, а говорить правду мне совсем не хочется. Все это слишком странно. И непонятно, будет он меня учить или нет.

Стоп! Меня осеняет так неожиданно, что я даже спотыкаюсь.

«Не забудьте, что я говорил в самом начале…»

«Если в следующий раз вы заявитесь на несколько минут раньше…»

Ну, конечно! Я невольно улыбаюсь. Интересно, это типично снейповское качество – намекать вместо того, чтобы сказать прямо, или все слизеринцы такие? Пожалуй, навещу-ка я Спраут. Обрадую новостью, так сказать.

Глава 4. Это только начало

Я не хочу идти на похороны. Просто не имею права. Но не пойти не могу. Вот ведь дилемма. Вечно у меня все не как у людей. Но делать нечего, и вместе со всеми я иду за МакГонагалл. А выйдя из школы, сворачиваю в сторону. Никто этого не замечает. Потом скажу, что мне стало плохо. Я не могу. Просто не могу. Прижимаюсь лбом к теплой стене, бью по ней кулаком и шиплю от боли сквозь стиснутые зубы. Ну почему все так?

– Невилл? – вот только Луны мне и не хватало. Буквально ни на шаг не отходит. Влюбилась, что ли? Смешно. Просто ей одиноко. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни проводят время вчетвером, и никто другой им не нужен. Я… а что я? Мне сейчас вообще не до людей. А ей одиноко.

Я оборачиваюсь. Луна смотрит на меня очень внимательным и понимающим взглядом. Да что она может понимать?

– Вокруг тебя сейчас много мозгошмыгов, – сообщает она, неуверенно улыбаясь. Интересно, когда она окончательно от этого избавится?

– Больше, чем ты думаешь, – отвечаю я, безуспешно пытаясь улыбнуться.

– Ты можешь их отогнать…

– К сожалению, не могу, Луна. Они уже стали частью меня.

– Да, – произносит она с легким удивлением, – это правда. А я сразу не заметила. Это очень плохо, ты знаешь?

– Догадываюсь, – отвечаю я, невесело усмехаясь.

– Плохо, – повторяет она. – Ты совсем запутался. И твои мозгошмыги тоже. Я впервые вижу, чтобы они были настолько сбиты с толку.

Ну, вот и что на это ответить? Как с ней вообще разговаривать? Я помню, что говорил Снейп, но все же… Снейп. Опять Снейп. Черт бы его побрал!