По дороге в подземелья я стараюсь не обращать внимания на взгляды и перешептывания, и мне это даже почти удается. Снейп, помнится, говорил, что надо абстрагироваться, и что никому до меня дела нет. Даже сейчас – таращатся только потому, что фамилию в «Пророке» прочитали. Ну что ж, вот он я. Дальше что? Ничего? Ну и гуляйте.

Все-таки я опаздываю на семь минут. Плохо. Ни разу еще не опаздывал. Надеясь, что он не очень разозлится, я стучу.

– Лонгботтом? – Снейп, кажется, удивлен. Не ожидал, видимо, что я приду. – Проходите.

В лаборатории я сразу сажусь в кресло. То самое, второе – оно по-прежнему на месте. Хороший знак. Но Снейп не садится. Он стоит напротив меня, скрестив руки на груди, и смотрит так пристально, словно собирается взглядом прожечь меня насквозь.

– Если вы ждете каких-то объяснений, вынужден вас разочаровать, – холодно предупреждает он.

– Не жду, профессор, – возражаю я, стараясь говорить спокойно. – Я вообще ничего не видел и не слышал. Я все понимаю, сэр.

– И что же вы понимаете? – настороженно спрашивает он, сдвинув брови.

– Ну, я же говорю, сэр, что ничего не…

– Я не глухой, Лонгботтом, – перебивает Снейп. – Меня интересует, что вы там себе нафантазировали.

– Ну… – скажу, если ему так хочется. Заодно проверю правильность своих умозаключений. – Вы ведь шпион, да, сэр?

Его выражение лица почти не меняется. Только брови сдвигаются еще сильней, и на лбу четко обозначаются вертикальные морщины.

– И что же позволило вам прийти к подобному выводу? – сухо спрашивает он.

Я пересказываю ему свои рассуждения, стараясь говорить максимально кратко. О раскаянии не упоминаю совсем, подозревая, что Снейпа оскорбит само предположение о наличии у него подобных эмоций.

– Вы разговаривали с директором, Лонгботтом? – интересуется он, когда я заканчиваю.

– Зачем, сэр? – удивляюсь я.

– Чтобы убедиться в правильности собственных выводов, – нетерпеливо объясняет он.

– Нет, сэр, – я качаю головой. А следовало бы. Более того, с этого нужно было начинать, а не с рассуждений. Кажется, я опять краснею.

– Поразительное сочетание умных мыслей и идиотских поступков, – язвительно изрекает он и садится, наконец, в кресло.

Ну, хоть мысли умные, и на том спасибо. Буду считать это комплиментом. Некоторое время я исподтишка поглядываю на него, а потом все-таки решаюсь:

– Профессор, можно задать вам один вопрос?

Он кивает, несколько секунд наблюдает, как я кусаю губы, пытаясь подобрать слова, а потом неожиданно спокойно сообщает:

– Жива, не слишком здорова, выглядит непрезентабельно и еще более невменяемая, чем до Азкабана.

Я смотрю на него, раскрыв рот от изумления. Ну вот и пусть мне кто-нибудь попробует доказать, что он мысли не читает! Как еще он мог догадаться, что я хочу спросить о Беллатрикс Лестрейндж? Или по моей физиономии все настолько очевидно?

– А она… вы хорошо ее знаете, сэр?

– Это уже второй вопрос, Лонгботтом, – замечает Снейп.

– Так первый же я так и не задал, – резонно возражаю я, прикусывая губу, чтобы не улыбнуться.

– Не пытайтесь изображать из себя слизеринца, вам это не идет, – Снейп говорит строго, но видно, что он не сердится. – Да, я знаю ее довольно неплохо. И, нет, я не получаю ни малейшего удовольствия от общения с этой особой.

Некоторое время мы молчим. Молчание это не враждебное, но и мирным его назвать трудно.

– Я хочу ее убить, сэр, – неожиданно для себя выпаливаю я. – Это нормально?

– Вполне, – невозмутимо отвечает Снейп. – Вот если бы вы хотели ее обнять, я бы, пожалуй, насторожился.

Это не слишком смешно, но я почему-то с трудом сдерживаю улыбку.

– Возможно, я даже это сделаю! Убью ее! – сообщаю я, глядя ему прямо в глаза.

– Лонгботтом, вы так на меня смотрите, словно ждете, что я начну вас отговаривать, – усмехается он, водя тонким пальцем по нижней губе. – С чего бы вдруг? Это ваше дело и ваше право. Единственно, не рекомендую делать это прямо сейчас. Врукопашную вы бы, пожалуй, с ней справились, но…

– Конечно! – я сжимаю подлокотники кресла так, что белеют пальцы. – Как волшебник я ни на что не годен.

– А вот этого я не говорил, – замечает он.

– Зато намекнули, – бормочу я, отводя глаза.

– И не намекал, – возражает Снейп. – Я лишь хотел сказать, что вам пятнадцать лет, вы еще школьник и, в силу возраста и отсутствия увлечения Темными искусствами, не знаете и десятой доли того, что знает она.

– Предлагаете мне изучить их, сэр? Темные искусства?

– Напротив, – сухо говорит он, – если я замечу, что вы тянете свои руки к подобной литературе, я вам их отрублю.