Я думал о его предназначении, о неправильности происходящего, о том, что он сам… Мерлин, ну конечно! Конечно! Хоркрукс! Вот что заставляло не владеющего легилименцией Гарри проникать в сознание Волдеморта! Вот почему он так свободно болтает на серпентарго! Вот почему он остался в живых в тот злополучный Хэллоуин! Вот почему так упорно молчали посвященные, не желая рассказывать мне о том, что сделал с ним Дамблдор! Ведь старик должен был знать все с самого начала… Уничтожить Волдеморта, не уничтожив хоркруксы, невозможно, значит, Гарри тоже должен был умереть… Видимо, это и было в тех воспоминаниях. В этом и заключался план Дамблдора – стравить их друг с другом. А после уничтожения всех хоркруксов Волдеморт становится обычным – только очень сильным – смертным волшебником, и чтобы одолеть его, даже не обязательно быть Избранным.

Но ведь Гарри жив! Я чувствую это, я это знаю! Он жив… а хоркрукс?.. Нет. Его больше нет. Волдеморт пытался убить Гарри, но уничтожил только собственный хоркрукс… Хотелось бы верить, что Дамблдор предвидел подобное развитие ситуации! Но от этого человека я уже давно перестал ожидать чего-либо хорошего…

Я с трудом разлепляю веки. Будет уже валяться. Перед глазами все плывет. Кажется, кто-то склонился надо мной, но я вижу только смутные пятна. Постепенно зрение восстанавливается, и я начинаю различать лица своих друзей и преподавателей. Звуки тоже возвращаются, и я морщусь от чрезмерно громких испуганных возгласов.

Я отмахиваюсь от тянущихся ко мне рук и с трудом сажусь. Кажется, возле меня столпились все, кто может держаться на ногах. Еще бы – зрелище, наверное, было знатное.

– Невилл, ты как? – взволнованно спрашивает Джинни, по ее щекам текут слезы, которых она, кажется, даже не замечает. – Что с тобой было?

– Не знаю… – почти честно отвечаю я. – Вдруг почувствовал сильную боль… Может, остаточный эффект какого-нибудь проклятия?

– Не исключено, – задумчиво произносит мадам Помфри.

– Я что-то кричал?

– Ты не кричал, ты орал, словно тебя режут, и катался по полу, – говорит Рон, пытаясь пригладить волосы трясущимися руками.

– Извините, не хотел вас пугать. Сам не знаю, что случилось…

Помфри проводит беглый осмотр, но никаких серьезных повреждений и проклятий, разумеется, не обнаруживает. Убедившись, что со мной все в порядке, студенты и учителя начинают расходиться. Вскоре возле меня остается только семейство Уизли, Гермиона, Луна, несколько человек из АД и, разумеется, бабушка.

– Ты помнишь что-нибудь? – осторожно интересуется Гермиона, внимательно глядя на меня. – Может, ты что-то видел?

– Нет, – я ведь действительно ничего не видел, только чувствовал. – А что такое?

– Ну, ты кричал: «не забирайте его», а потом: «не уходи, вернись» и все в таком духе, – объясняет она, и вдруг ее исцарапанное лицо заливает краска: – А еще ты ругался…

– Ругался? Как это?

– Весьма непристойно, надо заметить! – вмешивается бабушка. – Вот уж не думала, что ты настолько хорошо знаком с обсценной лексикой…

Я краснею еще похлеще Гермионы и прячу лицо в коленях.

– Причем, ругательства, похоже, кому-то конкретному были адресованы, – замечает Рон. – Кого это ты настолько не любишь?

Сказал бы я, да только вы не поймете.

– Снейпа, наверное, – нахожусь я и закусываю губу, ожидая смешков.

Но никто не смеется. Я поднимаю голову и вглядываюсь в их лица. Не нравится мне эта тишина. Совсем не нравится. Гермиона опускает глаза. У Рона дергается щека. Остальные выглядят спокойней, но им тоже явно не по себе.

– В чем дело? – деревянным голосом спрашиваю я.

– Да, ты ведь не знаешь… – тихо говорит Рон. – Снейп мертв.

Снейп мертв… Я мысленно повторяю эти слова, но вписать их в реальность никак не получается. Он не может… не должен быть мертв! Не должен, если в этом мире есть хоть капля справедливости. Не должен, потому что он заслужил право быть счастливым не где-то там, в иных мирах, а здесь и сейчас. Не должен, потому что без него… без него и мне не хочется жить.

Я медленно поднимаюсь, и мне приходится вцепиться в плечо Рона, чтобы не упасть – ноги едва держат.

– Как это случилось? – спрашиваю я, поражаясь тому, насколько спокойно звучит мой голос.

– Это змея, – шепчет Гермиона, не поднимая головы. – Волдеморт натравил на него свою змею… Она вцепилась прямо в горло – вся хижина была залита кровью…

– Хижина?

– Воющая хижина, – поясняет Рон, поежившись. – Это случилось там. Жуткое зрелище. Он, конечно, гад, но такая смерть…

– Как вы оказались в Воющей хижине?

– Туда ведет туннель из Гремучей ивы, – снова Гермиона. – Там ведь когда-то прятали профессора Люпина. Надо только нажать на ветку, чтобы она успокоилась…