Флинн поджал губы:

— Я представлял себе все немного не так. Если помнишь, меня вынудили обстоятельства.

Бел захлебнулась от возмущения:

— Тебя вынудили обстоятельства? Это говоришь ты, человек, который шантажировал меня жизнью двух эмбрионов? Назови мне хотя бы одну вескую причину, по которой мне нельзя рассказать всю правду.

— Потому что моя семья ненавидит твою семью. И ты не дождешься радушного приема.

— Что ты сказал?

— Моя семья не жалует Рочестеров.

— Хорошо, я им не понравлюсь. Это не беда. Но если я совру, то все равно вызову их ненависть, только немного позже. — Она начала понимать, к чему он клонит, и прищурилась. — Тебе на это наплевать, так?

Флинн задумался. Стоит ли сказать ей правду?

— А в чем проблема? Ты вернешься в Англию, поэтому никакого значения это иметь не будет.

— Почему ты считаешь, что я соглашусь участвовать в этом цирке?

— Потому что ты потеряла свою сестру — так же, как моя мать потеряла своего любимого сына. И известие о том, что у сына, которого она никогда больше не сможет обнять, появятся дети, разорвет ей сердце.

Бел искренне любила своего зятя, несмотря на тайны, которые хранил Дрю. Он был достоин ее любимой сестры, к тому же принадлежал к тому типу мужчин, о котором она и сама мечтала. Бел не могла не сочувствовать матери, глубоко переживающей смерть такого прекрасного человека.

— Если ты выиграешь дело в суде, что ты собираешься делать? — спросила она.

— Если выиграю, я расскажу родителям правду.

— А если выиграю я?

— Тогда я им ничего не скажу. Мы разведемся, и ты уедешь в Англию.

Бел совсем не знала его и, наверное, не имела права задавать подобные вопросы. И все же она поинтересовалась:

— Почему ты считаешь, что потеря твоих детей доставит родителям меньше огорчения, чем потеря детей Дрю?

— Это дело прошлое… Ты сможешь высылать им снимки со дня рождения детишек. Это больше, чем мы получали в последние годы от Дрю.

Раздался телефонный звонок. Флинн ответил:

— Алло! Да, мы скоро приедем. — Ему задали какой-то вопрос. Он поднял глаза на Бел. — Да, я сказал «мы». Как только приеду, все объясню. Пожалуйста, убедись, что комната для гостей убрана и в ней не валяются рыболовные снасти папы. Спасибо, мам. Я тебя люблю.

Последние слова Флинн пробормотал немного смущенно. Итак, этот мужчина любил свою мать. Бел это не очень удивило: она видела, как он яростно боролся за то, чтобы уберечь мать от новой боли. Но от этого он не стал для Бел святым.

— Ну что? Мы договорились? — Его глаза снова были безжалостными.

— Договоренность подразумевает согласие обеих сторон. Пока ты диктуешь мне, что именно я должна соврать.

— Я уже согласился с твоими условиями.

— Какими?

— Я не прикоснусь к тебе. Иначе ты меня покалечишь.

— Таково было мое условие до приезда сюда, но я не готова врать людям, с которыми собираюсь жить. Кроме того, ты упомянул о ненависти, питаемой твоими родственниками к Рочестерам. Мне кажется, что пункт о неприкосновенности неравноценен твоим требованиям.

— И чего ты хочешь?

Бел задумалась.

Один год. Ей нужен один год. И даже меньше, если суд состоится быстро или если эмбрионы не приживутся. Не вся жизнь. Не вечность. Флинн предлагает великолепное решение: когда она вернется домой, у нее на руках будут близнецы, рожденные в законном браке, что очень обрадует родителей.

Или она вернется одна, если проиграет дело в суде.

Более одинокая, чем раньше.

Бел уже наняла целый взвод лучших адвокатов, которые занимались ее делом и с которыми она держала связь по электронной почте. Все, что требовалось от нее в настоящий момент, — благополучно выносить детей в первом триместре. А это можно осуществить в любом месте земного шара.

Она немного расслабилась.

— Как только я придумаю, сразу сообщу. А пока давай договоримся, что ты задолжал мне выполнение одного требования.

Он невесело рассмеялся:

— Почему ты считаешь, что я соглашусь играть вслепую?

— Потому что ты можешь потерять больше, чем я. Я не знаю твою семью. Для меня не составит проблемы причинить им боль.

Грубо, но честно.

Он внимательно рассматривал Бел.

— Не понимаю, как мой брат ладил с тобой. Когда ты придешь ко мне со своей просьбой, Белинда, не забудь, что у тебя всего лишь один шанс.

Бел выпрямилась, отставив полупустую кружку с чаем.

— Хорошо. Я исполню роль Белинды Клюни, любительницы скачек и противницы контрацепции. Думаю, мы обсудили все детали предстоящего фарса. — Она понизила голос. — Но я отдаю себе отчет в том, что ложь служит прикрытием твоей неприглядной роли в этой игре. Судебное дело, угрозы, шантаж. Что скажет твоя семья, узнав об этом?