У Кэсси свело живот, когда она бросила взгляд на чуть заметный шрам, рассекающий левую бровь Джейса.

— Он тебя бил?

— Не часто. Я делал все возможное, чтобы не попадаться ему под руку. К тому же я скоро подрос и научился давать сдачи. Хуже всего доставалось моей маме.

— Джейс, — прошептала она, прикасаясь рукой к его ладони, лежащей на руле, — мне очень жаль. — На глазах Кэсси появились слезы, когда она представила себе, что ему пришлось пережить в детстве. — Это ужасно.

— Не стоит меня жалеть. Теперь я взрослый человек, и все осталось в прошлом. — Он убрал руку с руля и положил ей на колено. — Может, сменим тему? — Его рука начала медленно подниматься по ее ноге. — Давай сконцентрируемся на чем-то более интересном.

Кэсси заставила себя улыбнуться, прогнав непрошеные слезы, и вскоре почувствовала знакомую волну возбуждения, рождающуюся внизу животу, от прикосновения его пальцев.

— Хорошо, мистер, у которого на уме только одно, — пошутила она, все еще пытаясь прогнать щемящее чувство из сердца.

Но когда они проезжали вокруг празднично освещенной Трафальгарской площади, вид огромной новогодней елки в обрамлении белоснежных сугробов выпавшего недавно снега, напомнил ей картинку с рождественской открытки. И сердце Кэсси вновь заныло, когда она подумала о том, как далека пасторальная идиллия самого семейного праздника от той ужасной жизни дома, которая досталась Джейсу в детстве.

Ему не нужен друг. Ему нужно гораздо больше. В глубине души она понимала, что она может помочь ему обрести наконец дом. Но как только эта мысль промелькнула у нее в голове, она попыталась отправить ее как можно дальше в закоулки подсознания. Но было уже поздно.

Кэсси повернулась, чтобы рассмотреть внимательнее мужчину, сидящего рядом с ней. Она пробежала взглядом по его волевому подбородку, по его все еще нахмуренным темным бровям, подумала о том, что отстраненное выражение красивого лица сохраняется у него даже во время занятий любовью с ней, и вдруг ей стало не хватать воздуха.

Несса оказалась права. Она влюбилась в Джейса. Иначе почему она так мучительно восприняла новость о том, как он страдал в детстве?

И что ей теперь с этим делать?

Может, стоит ему об этом рассказать? Или ее признание лишь все усложнит?

— Давай, Кэсси, я хочу снова это увидеть, — прохрипел Джейс.

Мышцы его рук, шея — все его тело напряглось, сжимая в объятиях ее жаркую скользкую плоть. Он вошел в нее так глубоко, что это казалось невозможным, чувствуя, как сладостная пытка ведет его все ближе к кульминации. Ее глаза закрылись, тело выгнулось, и крики наслаждения заполнили спальню, увлекая его вслед за ней.

Он медленно вышел из нее, ощущая легкую боль в паху как следствие ее сильнейшего оргазма. Но эта боль была ничто по сравнению с эмоциями, которые он испытал, когда она наконец открыла глаза и посмотрела на него.

Она провела рукой по его щеке, и он увидел в ее взгляде такое искреннее чувство, что у него защемило сердце. Как обычно, выражение лица Кэсси он мог прочитать как открытую книгу.

«Только не говори этого, Кэсси».

Он поцеловал ее в губы, не дав ей возможности открыть рот.

— Это было великолепно, — сказал он, пытаясь не выдать голосом свое состояние. — С Рождеством, Кэсси. — Он лег рядом, обняв за плечи, и попытался прогнать страх услышать слова, которые она собиралась ему сказать.

Она не станет первой женщиной, признавшейся ему в любви. Он видел этот взгляд в глазах женщин уже десяток раз. Женщины всегда становятся сентиментальными после ошеломляющего секса. Учитывая ее эмоциональный отклик на его рассказ в машине об отчиме и идиотскую реакцию на ее рождественский подарок, а также неделю великолепного секса в отеле, он был готов к тому, что такая романтичная девушка, как Кэсси, попадет в банальную ловушку.

Впервые в жизни он боялся услышать эти слова, потому что понимал, что его привычный арсенал реакций на избитую фразу «Я тебя люблю» в этот раз его не спасет.

Во-первых, он не сможет ей солгать, как он поступал обычно. Просто повторить за ней эту фразу, а потом забыть. Потому что Кэсси никогда ему не поверит. Во-вторых, если он скажет ей правду, а именно то, что он считает, будто обычно люди используют понятие любви для того, чтобы загнать друг друга в ловушку, она обидится. А ему очень не хотелось причинять ей боль. Более того, она захочет уйти. И хотя он понимал, что поступает эгоистично, он не был готов ее отпустить. Она чертовски сексуальна. И ему очень нравится, как она смотрит на него: с одной стороны, невинно, а с другой — уверенно и с пониманием. В ее присутствии он становится оптимистичнее и веселее, чего не случалось с ним долгое время.