— Значит, моя месть исполнилась, — прошептал раненый. — И вообразить не мог, что сам турецкий султан отомстит за моих родных.

Лонго закрыл глаза — вот же он, момент, о котором он столько мечтал. Но радости не пришло, успокоение не наступило. Лицо Халиля давно ушло из кошмаров, и смерть его ныне не значила ничего. К тому же у Лонго имелись другие, неотложные дела.

— Если грабеж окончился, нельзя терять времени. Уильям, подготовь корабль к отплытию, снимаемся немедленно.

Тот вышел, и вскоре по палубе затопали матросы, готовясь к отплытию. Но вдруг все снова затихло, куда быстрее, чем ожидал Лонго.

В дверях показалась разгневанная София.

— В чем дело? Я оставила тебя всего на минуту, и ты уже приказал отплывать?

— Выбора нет. Тебе слишком опасно здесь оставаться. Ты же знаешь, что стало со всеми родственниками императора, попавшими к туркам. Грабеж Константинополя закончился, и теперь они примутся за Перу.

— Но если мы отплывем, ты умрешь. Ты едва дышишь. Плавание в открытом море тебя добьет.

— София, я всяко умру. Я видел немало битв и могу распознать смертельную рану.

— Живи как хочешь и умирай как хочешь, но я не стану причиной твоей смерти. Мы никуда не плывем. Это решено.

В дверь каюты постучали.

— Кто там?

— Султан, — сообщил зашедший Уильям. — Он прибыл в порт Перы и направляется сюда.

Мехмед шагнул на чуть покачивавшуюся палубу «Ла Фортуны». Охрана уже всех обыскала, и моряки, разоруженные и окруженные янычарами, сбились в кучку на палубе. Среди команды обнаружилась прекрасная женщина с восхитительной фигурой и гладкой оливковой кожей. Султан задержал на ней взгляд, но, вздохнув, отвернулся — в конце концов, он явился сюда не за тем, чтобы глазеть на итальянок.

— Где Джустиниани, защитник Константинополя?

Сухощавый и невысокий молодой моряк выступил из толпы.

— Чего вы хотите? Убить его, обездвиженного и бессильного?

— Если бы я хотел его убить, он был бы уже мертв, — ответил Мехмед. — Я хочу говорить с ним.

— Хорошо. Я отведу вас, — ответил юноша. — Следуйте за мной.

Уильям шагнул на трап, ведший на нижнюю палубу. Мехмед подошел к трапу, охрана поспешила следом.

— Оставайтесь, где стоите, — распорядился султан. — Я в безопасности.

Мехмед пошел вслед за юношей по тусклому коридору нижней палубы. Вокруг поскрипывали, качаясь вместе с кораблем, матросские двухъярусные койки, зиял открытый люк, который, должно быть, уводил в трюмы; за ним в дальнем конце коридора виднелась дверь.

Проводник отворил ее и объявил с порога: «Прибыл султан». Затем отошел, жестом приглашая Мехмеда войти. Тот проследовал в небольшую, скудно убранную каюту, освещенную висевшей под потолком масляной лампой. У дальней стены стоял заваленный картами стол с кувшином воды на нем. Слева у стены — сундук. Справа лежал на койке синьор Джустиниани, бледный, с перебинтованной грудью, дышавший хрипло и тяжело. Он вовсе не походил на человека, встреченного под стенами Константинополя всего несколько дней назад. Возле койки стоял табурет, и Мехмед присел.

— Приветствую великого султана, — прохрипел Лонго. — Для меня большая честь видеть вас. Что привело ваше величество на корабль?

— Мне хотелось повидаться с вами. Вы доблестно и достойно защищали город. Синьор Джустиниани, вы великий полководец и достойнейший противник.

— Если город пал, не слишком-то и великий. Величайший полководец — вы.

— Возможно, вы и правы, но сражались вы отважно и умело, хотя и с малым числом бойцов. Ваши деяния надолго запомнят и соратники, и противники. И я с радостью приму вашу службу и ваш меч, если вы того пожелаете.

Лонго покачал головой.

— Боюсь, мне уже не обнажать меч и не становиться ни под чьи знамена.

— Понимаю, — серьезно сказал Мехмед.

Оба замолчали.

— Возможно, вам крупно повезло, — сказал наконец султан. — Так странно и удивительно: много лет добиваться чего-то и вдруг достигнуть. Константинополь завоеван — и к чему мне стремиться теперь? Я не знаю…

Мехмед покачал головой, и лицо его с глубокими морщинами, избороздившими лоб, показалось лицом усталого зрелого мужчины, а не двадцатилетнего юноши.

— Вы еще молоды, — ответил Лонго. — В мире есть многое помимо городов и славы, за что стоит воевать. Со временем вы узнаете это сами.

— Надеюсь, вы правы. — Мехмед улыбнулся. — Вы столь же мудры, сколь и храбры, — редкое сочетание. Я желаю воздать вам почести как истинному защитнику Константинополя. Я хотел предложить вам место в войске, но, коль скоро вы не способны более служить с мечом в руках, быть может, вы хотите владения, титулы? Я могу дать вам все, что в моей власти.