— За что?

— Фактически ни за что.

— Чушь! Наш Лорд справедлив… Они посмели вернуться с пустыми руками?

— Не знаю, но даже если и так, доложить об этом Руди не успел. Авада прямо на пороге.

— Не верю. Ты сам это видел?

— Мне рассказал Питер.

— Лживая крыса!

— Перестань, Белла, зачем ему врать? Руди случайно выронил вот это, — на одеяло лег стеклянный шар, — Лорд его увидел и… я сам ничего не понимаю. Обычная безделушка для туристов.

Она взяла шар в ладони, поднесла к глазам.

— Это для меня. Руди всегда привозил мне нечто подобное из поездок, не знаю, зачем…

И замолчала, внезапно осознав, что неуклюжая забота и знаки внимания со стороны мужа могли быть не просто данью этикету. Возможно, те редкие, полные тоскливого сожаления взгляды ей вовсе не мерещились? Теперь уж не узнаешь…

— Что с Рабастаном и Тони?

— Отделались парой круциатусов. Похоже, Темный Лорд решил экономить сподвижников… — осознав, что сболтнул лишнее, Руквуд торопливо поднялся, — мне пора, Белла. Не забывай пить зелья, и пожалуйста, не убей Кайсу, когда она будет делать тебе массаж — у меня не так много эльфов.

Она криво усмехнулась.

— Хорошо, папочка. Что с тру… с телом?

— Этим занимается Рабастан.

— Скажи ему, пускай не жалеет галлеонов.

— Ты же понимаешь, организовать пышные похороны мы не можем.

Она яростно ударила по матрасу.

— Мерлин, какое унижение! Родольфус Лестрандж будет похоронен тайно, в чужом поместье, как какой-нибудь жалкий плебей!

— Белла…

— Я в порядке, Августус. Иди.

— Рабастан навестит тебя вечером. И вот еще… — Руквуд сунул ей под руку маленький пергаментный сверток. — Темный Лорд велел тебе передать. Выздоравливай.

После его ухода она долго лежала, разглядывая содержимое шара. Руки дрожали, заставляя золотые песчинки кружиться над башенками и куполами Мечети. Красиво. У Руди всегда был хороший вкус. У старого, тощего, уродливого, с противным лицевым тиком Руди. Когда-то, сопровождая его на приемах в мэнорах, она с трудом давила в себе злобу и люто завидовала Нарциссе, которой достался красавчик Люциус. А случайно увидев однажды мужа Андромеды, возненавидела предательницу-сестру втройне. Позже успокоилась, привыкла… или нет? Быть может, душившая ее ярость нашла выход в упоительном служении Темному Лорду? Что он там, кстати, прислал?

Она рванула небрежную упаковку — и на одеяло упал старинный, отделанный смарагдами серебряный гребень. Белла невольно ахнула. Мерлин… О, мой Лорд, неужели не понадобился? А ведь Августус едва не попался, добывая эту вещицу из спецхрана Министерства. И вы, мой Лорд, сочли свою верную рабыню достойной столь ценного подарка? Она вдруг расхохоталась — визгливо, со всхлипами, на грани истерики. Вот, Руди, сколько, оказывается, стоит твоя жизнь…

— Госпожа?

Белла резко оборвала смех. Не хватало еще развлекать чужую эльфийку.

— Что тебе надо?

— Госпоже плохо? Госпожа плачет?

Плачет?! Белла коснулась своей щеки и неверяще уставилась на мокрые пальцы. Докатилась. Рыдаю. При эльфе! Кайса в ужасе попятилась от ее бешеного взгляда.

— Стой. Иди сюда.

Тоненько хныкнула, но подошла, обреченно опустив уши.

— Да не скули, не трону. Забери это, — брезгливо подтолкнула гребень к краю кровати, — спрячь куда-нибудь подальше. И принеси зелья.

Час спустя Белла крепко спала, прижимая к груди подарок мужа, и даже во сне ее пальцы бережно гладили теплое стекло.

Мать Тео обнаружил в столовой. Не то чтобы ему пришлось долго искать — квартирка была крошечной, но Синтия Нотт обычно предпочитала гостиную или кабинет, потому в столовую, она же кухня, Тео заглянул в последнюю очередь.

— Здравствуй, мама. Едва тебя нашел.

— Достаточно было позвать — здесь всего один этаж.

— Никак не привыкну, — Тео сбросил мантию на сиденье стула, но тут же вынужден был перекинуть ее на спинку, чтобы сесть: на втором стуле расположилась Синтия, а все остальные горизонтальные поверхности в комнате были завалены официального вида пергаментами, — Мерлин, когда мы уберемся из этой дыры?

— Боюсь, уже в конце недели — кабинет, как видишь, я уже освободила. Эта дыра нам больше не по карману.

— Что? — Тео ошеломленно заморгал, — я не понимаю…

— Тут нечего понимать, — Синтия широким жестом обвела кипы пергамента. — Знаешь, что это? Счета. — Взяла двумя пальцами распечатанный конверт из ближайшей кучи. — Этот, к примеру, за аренду гринготских сейфов, и даже его я не в состоянии оплатить. Мы разорены, сын.

— Но… Это из-за поместья? Вы вложили все средства в его восстановление?