— Разумеется, но… вот эти девочки-иллюзоры. На самом деле они — взрослые женщины, в истинной своей жизни замаскированные настолько плотно, что никому и в голову не придет… Минерва, у тебя не возникало вопроса, почему маг со столь невероятным потенциалом не проявил себя еще в Хогвартсе?

— Наверняка слизеринец.

— Возможно. И все же. Сомневаюсь, что наш Командор с младых ногтей готовил себя к роли руководителя тайной организации. Я не в состоянии вообразить себе причин, по которым одиннадцатилетний ребенок стал бы скрывать свои выдающиеся способности. Это не говоря уж о том, что стихийные выбросы подобного уровня не могут остаться незамеченными.

— Маглорожденный?

— Тем более, я помню, какой индекс чары Финире Эссентия показали в случае четырехлетнего Тома Риддла. С мальчиками всегда связаны определенные ожидания, и они стараются им соответствовать. Иное дело — девочки, особенно те, перед которыми семья и общество ставят единственную задачу — выгодно выйти замуж.

— О! — Минерва округлила глаза. — Вы считаете, Командор — женщина?

— Подозреваю, что так.

— Но… Мерлина ради, Альбус, только не говорите, что собираетесь проверять всех домохозяек Британии.

— В нашем случае круг поисков не так уж велик. Это должна быть чистокровная волшебница из семьи, где принято следовать традициям. Далее, учитывая осведомленность Командора в делах Тома, она, вне всяких сомнений, замужем за кем-то из Внутреннего круга, а возможно, и сама носит Метку. И последнее. Три года назад у нее появилась весомая причина создать Серую Лигу. Таковой причиной стало возрождение Тома и то, чем оно грозит ее сыну.

— Святая Медана…

— Как видишь, список подозреваемых весьма ограничен: Синтия Нотт, Мэри Треверс, Ганория Паркинсон, Линда Гойл… Впрочем, у меня есть конкретная кандидатка в Командоры. Скажи, Минерва, что ты думаешь о Нарциссе Малфой?

День для Форса Фортунаса закончился удачно: вернувшись из Малфой-мэнора, он успел перехватить Марту и теперь с умилением наблюдал, как синеглазая очаровашка уписывает большой шоколадный рожок.

— Еще хочешь?

Она смущенно потупилась, старательно вытерла салфеткой пальцы и подняла глаза — будто полыхнула застенчивой синевой. У Форса в сотый раз перехватило дыхание, губы сами собой расплылись в восхищенной улыбке.

— Какая ты…

— Толстая, да? Мама меня с семи лет по врачам таскала, и потом уже, в Хогвартсе, я сама в Мунго на заговоры ходила — все без толку. Только помани шоколадкой…

Форс испуганно замахал руками.

— Да я не это хотел… то есть… какая ты толстая? Не толстая! Ты… такая…

— Не надо!

Марта жалобно заморгала. Форсу страшно захотелось испарить к мантикорам столик и прижать синеокий подарок судьбы к своему мужественному плечу.

— Хочешь, я их всех на дуэль вызову?

— Кого?

— Ну… кто говорит — толстая.

— Зеркала?

— Ек-макарек, нашла, кого слушать!

— Они хоть не врут. — Марта горько вздохнула. — То, что у нас в дамской комнате, натуральные истерики устраивает: не хочу, говорит, тебя отражать, ты в меня не помещаешься, позови лучше Люси…

Форс тут же решил пробраться втихаря в дамскую комнату и разнести стервозную стекляшку Бомбардой.

— Это которая Люси? Та швабра из секретариата Визенгамота?

— У нее фигура модели!

— Да кому нужна такая модель? Ни пощупать, ни погладить, обнимешь — все руки о ребра отобьешь. Не-ет, женщина должна быть мягкой…

Марта порозовела и упрямо поджала губки.

— Люси красивая!

— Хо! Вывеску вон видишь? Тоже красивая, только плоская. Полюбовался — и мимо прошел.

— Мужчины от Люси без ума!

— Все?

— Все!

Форс расстроенно облизал ложку.

— Да что ж это за город… — он показал пареньку за стойкой два пальца, тот кивнул. — Вот у нас в Дублине…

— Нет зеркал?

Слава Мерлину, улыбается. Ямочки на щечках — пальцы чешутся потрогать.

— Марта, — он лег грудью на столик. — Ты — удивительная.

Она недоуменно распахнула глазищи — захлебнуться можно, ей-богу — оглядела себя с боков, откинувшись, посмотрела под стол.

— Удивительная… корова.

— В Индии коровы — священные животные, — блеснул эрудицией Форс, и тут же снова замахал руками, — прости, совсем одурел… ох, только не плачь! Марта…

Она торопливо поднялась, взяла сумочку.

— Спасибо, Форс, мне пора…

— Куда! — Он поймал ее за запястье. — Не уходи! Сейчас еще мороженого принесут, я его тоже люблю… Ну нравишься ты мне, понимаешь?

— Нравлюсь? Я?

— А что такого?

Она растерянно пожала плечами и села обратно. Форс не спешил отпускать ее руку, с удовольствием осязая под пальцами пухлую девичью плоть.