— Откуда ты меня знаешь?

— Госпожа видела леди Малфой, когда леди Малфой шла к дому, мэм.

— Ясно. Проводи.

— Тонкс!

— Тишшше….

Люпин в дверях детской ошалело уставился на кроватку, спрятал за спину какой-то свиток и на цыпочках упятился вбок по коридору. Тонкс покачала головой, тихонько укрыла едва уснувшего Тедди одеялом, невесомо чмокнула его в лобик − «Такой вот у нас папа…» − и последовала за мужем. Тот, сидя на табуретке за кухонным столом, перечитывал свой пергамент, явно не в первый раз.

— Рем?

— Ты не поверишь…

Она обвила плечи мужа руками, наклонилась, прижавшись животом к его спине, и, потершись мимоходом щекой о жесткие волосы на макушке, заглянула в пергамент.

— Что это?

— Из Министерства. Помнишь секретный проект?

— Еще б не помнить. Ты каждый вечер уходил незнамо куда, а я, — Тонкс слегка прикусила его ухо, — безу-у-умно ревновала…

— Кисенок, не сейчас… Они приостановили испытания, но вознаграждение… оммммм... выплатили в полном объеме.

— Да-а-а, большо-ое, вку-у-уcное вознаграждение…

— Кисссс…

— Мр-мр-мр?

— Нам прислали… а-ахххх… премию…

— Прррремию-мр-мр?

— Тыссс… да-а-а… тыссячу галлеонов за успешшшное оконча-а-а-аххх…

— Рррррр… Я люблю… пррррреммммии…

Драгоценный свиток слетел на пол и укатился под кухонный шкаф.

Сестру она не узнала. С полминуты переминалась на пороге тесной комнаты, недоумевая, почему вместо Беллы ее привели к этой опухшей неприбранной старухе в темно-коричневом шлафроке и тапках на босу ногу. Старуха полусидела в изголовье кровати среди подушек и тяжело, не мигая, смотрела на гостью.

— Здравствуй, Цисси.

— Бе… Белла?!

— Худо выгляжу, да? — старуха жутко оскалилась. — Вдовство не красит. Присаживайся. — Оглянулась, словно впервые узрев собственное обиталище, развела руками: — Извини, без церемоний, кресел тут у меня не предусмотрено — места нет. Садись на кровать… если, конечно, не брезгуешь.

— Не глупи. — Нарцисса поспешно присела на краешек постели. — Белла, что с тобой?

— Болею, — отрезала старуха и отвела взгляд. — Прекрати.

— Что прекратить?

— Смотришь, будто хоронишь.

— Извини, но ты и впрямь…

— Смертью пахну? А может, вдовам так положено?

— Белла…

Старуха вдруг приподнялась на подушках и резко подалась к Нарциссе. Черты ее заострились, глаза полыхнули прежней яростной ненавистью.

— Лучше быть женой мертвеца, чем сумасшедшего!

Ох… вроде бы не впервые ей приходится глотать сестрины оскорбления, отчего ж сейчас обидно до горячего спазма в горле? Когда мы виделись в последний раз? На Рождество? Отвыкла, милочка… Ну что ж, хотела уравновесить мужнину заботу — вот тебе негатива на год вперед. Смотри не подавись.

— Извини, мой визит, наверное, не ко времени. — Нарцисса встала и повернулась к двери, на ходу натягивая перчатку. — Собственно, я только хотела сообщить: вчера мы похоронили Родольфуса. Подробности, пожалуй, пришлю совой. Всего хорошего, выздоравливай…

И вдруг замерла, выпучив глаза. Рядом с дверью во всю стену красовался гобелен с фамильным древом Блэков, слишком широкий левый край был аккуратно подвернут. Так вот куда реликвия делась после смерти дяди Альфарда! Ох, Белла, Белла…

— Цисси!

Голос сестры звучал почти жалобно. Нарцисса обернулась. На кровати вновь сидела незнакомая старуха и часто моргала подозрительно блестящими глазами.

— Прости.

— Что?

— Я. Прошу. Прощения. — Бела неуверенно протянула к ней дрожащую руку. — Пожалуйста, вернись.

— Прощения? — Нарцисса снова села на кровать. — Ты меня поражаешь.

— Не хочу больше ссориться. Почему мы постоянно ругаемся по пустякам? Ну жалко тебе предателя Снейпа — на здоровье, все равно уже не встанет, ори-не ори. Зато мне до чертиков обидно знать, что родной сестре для прихода сюда понадобился приказ Темного Лорда.

Святая Дева… неужели я сейчас жалею Беллатрикс Лестрандж?

— Белла. — Для пущей убедительности Нарцисса наклонилась вперед. — Приказ был, врать не буду, но дело вовсе не в нем.

— А в чем?

— Люциус достал, — честно призналась она.

— О. — Белла как-то по-детски хихикнула и вытерла рукавом мокрую щеку. — Это, безусловно, все меняет… — Вытерла другую, всхлипнула. — Да, тебе не мерещится, я плачу. Сижу и бесконечно рыдаю. Сутки напролет, всю эту чертову неделю! Остановиться не могу. А вокруг — никого. Долохов вместо себя прислал дурацкую открыточку с незабудками, Рабастан заглянул на пять минут — и с концами, Августуса тоже со вторника не видать. Одна, одна, одна… До того дошла — с эльфом разговариваю, о погоде, о тряпках, о зельях, представляешь? Они, оказывается, не столь уж элементарное быдло…