Шло время, падал и таял снег, Лес менял листву, подрастали детеныши ‒ двуногие и четвероногие. Хогвартс жил на диво спокойно. Хагрид давным-давно перестал выглядывать по краям полян среди древесных корней опаленные заклятиями листочки, да и про самих полуночников, честно сказать, почти забыл.

Всколыхнул былое странный разговор с Дамблдором, состоявшийся на опушке Леса февральской ночью:

— Всего лишь интуиция, Рубеус. Странные события, туманные намеки… Что-то происходит, но что именно — мне не позволено узнать.

— Кем не позволено? Это вам-то не позволено?! Да кто бы осмелился!.. Вы же великий…величайший…

— Не такой уж и величайший, раз мои собственные ученики разыгрывают у меня под носом комбинации, в которые мне и глазком не дают заглянуть.

— Это кто же…

— Неважно. Возьми хотя бы эту Ярмарку.

— А что Ярмарка?

— Ничего особенного. Разве что возникла она буквально на пустом месте. И проходить будет в трех шагах от единственной в Англии точки, где возможно исполнение одного страшного темномагического обряда, обряда, который может состояться лишь раз в несколько лет. Угадай, на какое время выпадает в нашем случае час икс? Полдень двадцать восьмого февраля…

После ухода благодетеля Хагрид прошерстил опушку в поисках «туманных намеков», ничего не нашел и следующие несколько дней провел в тревоге и недоумении. Директорская интуиция, к кентаврам не ходи, грозила полуночникам серьезными неприятностями. Видать, где-то прокололись. Ярмарка эта… надо ж, сами сделали! Растут волшебнята… Или вот Снейп ‒ пропал на все каникулы, ни слуху, ни духу, директор, говорят, аж нового зельевара начал искать. Потом вдруг пришел на завтрак, будто ни в чем не бывало, на вопросы ‒ молчок. И какой-то стал… нет, по-прежнему немочь бледная, но уже… не такой желтый, что ли? Помягчел, даже вроде чуток округлился, и блеск в глазах совсем другой ‒ живой. Не иначе, полуночники постарались. Хагрида так и подмывало вызвать Гарри в хижину и поговорить начистоту, но… репутацию влюбленного в директора туповатого болтуна за порог не выкинешь. Не поверит пацаненок, отбрешется, еще Конфундусом вдобавок опять огреет. И правильно сделает. Эх ты, гомункул на веревочке, столько лет плясал под свисток бородатого дяди Альбуса, что теперь уж в настоящий танец не возьмут. Сам виноват…

Отгремела Ярмарка. Гарри с компанией ни в чем подозрительном замечены не были, исправно ходили на занятия, отсиживали в библиотеке положенные примерным студентам часы, играли в квиддич, гуляли возле замка, иногда забегали попить чаю с кексами ‒ ну прям паиньки, того гляди, крылышки прорежутся. Хагрид был начеку. Его собственная интуиция не просто говорила ‒ орала благим матом про скорые перемены. Ох, чего-то будет, ох, держись, племя людское, да и прочие племена тоже…

Масла в огонь подлил Фиренце ‒ пришел вроде поболтать, взял из камина уголек, расчертил весь стол планетами, орбитами, мудреными значками, долго объяснял про какой-то афелий, эклиптические долготы, особо уникальный периастр(8) и прочую астрономическую заумь. В конце вдруг смахнул со столешницы угольные разводья и как-то не по-кентаврски весело хохотнул:

— Уморился? Ничего, зато запомнишь. Грянет ‒ будь рядом, ты им тоже понадобишься.

Больше ни слова из него вытянуть не удалось, но градус ожидания подскочил впятеро.

Тем не менее, когда из хоженого-перехоженного, с детства родного, совершенно обычного британского волшебного Леса навстречу Рубеусу вдруг выпрыгнула натуральная африканская львица, о полуночниках он почему-то подумал в последнюю очередь. Вообще думать начал в последнюю очередь, а в первую просто икнул и выронил арбалет.

Львица нападать вроде не собиралась. Обошла кругом, потерлась ухом об ногу, затем поднялась на задние лапы, передние взгромоздив леснику на плечи, и заглянула в глаза. Почувствовав знакомую мозговую щекотку, Рубеус инстинктивно выставил щит, а после окончательно впал в ступор. Ступор захватил в плен руки, ноги, мозги и голос, только слух почему-то не тронул ‒ на безлюдной поляне вдруг невесть откуда зазвучали голоса.

«Мэм, ну сколько можно! Ведете себя хуже первоклашки! Может, баллы с вас снять?»

«Не советую, дорогая, отдача замучает. Вы знали, что Хагрид — окклюмент?»

«Природный, директор как-то Фоуксу пожаловался. Мэм, слезьте с него, будьте добры, он же перепуган до смерти».

«Хагрид испугался при виде льва? Мерлин с вами, милочка, вы перетрудились. Он просто немного удивлен, вот и все. — Львица убрала лапы, села на землю и с наслаждением почесалась. — Ммммм… обожаю это делать. Почему людям не дано задирать ногу на затылок?»

«И хорошо, что не дано. Представьте: класс, контрольная, вы ругаете Гойла за шпаргалку, и тут вдруг у вас зачесалась шея…»

«Ну? Села и почесала, в чем проблема?»

«Мда. Действительно. Села и почесала… Мэм, у вас нет ощущения, что он нас слышит?»

«Каким образом?»

«Вы применили легилименцию, а после вернулись в поле диалога. Если он природный ментальный маг, его могло вынести вслед за вами».

«Панталоны Гвиневеры!.. Обливиация?»

«Только не Хагрида, Гар… эээ… Командор нам этого не простит. Закругляемся, мэм. Я зову Ррр… ну вы поняли, кого».