— О'кей, — крикнул Бартон. — В машины. Вы тоже, мистер Комик-стар. Лейтенант, вы поедете со мной в кабине. Давайте, давайте, мы не можем ждать весь день. Можете заставить их садиться побыстрей, Оуэнсфорд?

Среди грузовиков не было двух одинаковых. Гордо выделялся «мерседес», и Бартон направился к нему. Немного погодя Строманд занял свободное место в кабине второго грузовика, старого «фиата». Несмотря на ранний час, солнце светило ярко и горячо, и в кабине было приятно.

«Мерседес» шел ровно, но ему приходилось останавливаться и поджидать другие грузовики. «Фиат» мог подниматься над поверхностью только на десять сантиметров. Питер заметил колеи на грязной дороге.

— Конечно, — сказал Бартон. — У нас колесный транспорт. Много. И фургоны, которые тащат животные. Есть железные дороги. Что вы знаете об этих местах?

— Не очень много, — признался Питер.

— Ну, вы по крайней мере это понимаете, — ответил Бартон. Он увеличил тягу, чтобы поднять «мерседес» над неровным участком дороги, и конвой перевалил через вершину холма. Оглянувшись, Питер увидел маленький портовый городок, его почти пустые улицы и облака красной пыли.

— Видите тот хребет впереди? — спросил Бартон. Он указал на тонкую голубую полоску за краем впадины по другую сторону холма. Воздух такой чистый, что Питер мог видеть на шестьдесят километров и больше. Но расстояние определить было трудно.

— Да, сэр.

— Это он и есть. За ним территория донов.

— Мы направляемся прямо туда? Моим людям нужна подготовка.

— С их подготовкой они вполне могут занять место в боевых порядках. Чему вас научили в Пойнте?

— Кое-чему. — Питер не знал, как ответить. Вест-Пойнт был «гуманитаризирован», и он знал, что не обладает подготовкой прежних выпускников. — И еще я прочел много книг.

— Посмотрим. — Бартон достал из коробки пластиковую зубочистку и сунул в рот. Позже Питер узнает, что у многих военных та же привычка. «Нет табака из сена», — обычный ответ в магазинах Сантьяго. Услышав это впервые, Аллан Роуч заметил, что если здесь табак делают из сена, ему такой не нужен. — Давно из Пойнта? — спросил Бартон.

— Выпуск семьдесят седьмого года.

— Только что. В армию не приняли?

— Это очень личное, — ответил Питер. Зубочистка танцевала в улыбающихся губах. Питер смотрел на реки красной пыли, струящиеся мимо кабины. — Сейчас новое правило. В первый год после выпуска нужно подавать заявление в Co-Владение. Я так и сделал. Но на службе СВ для меня не нашлось места.

Бартон хмыкнул:

— А армии Соединенных Штатов не нужны офицеры, которые якшались с коммунистами. Они могут позволить СВ подмять страну.

— Примерно так.

Дальше они ехали молча. Бартон негромко напевал что-то. Питеру показалось, что он смог бы узнать мелодию, если бы Бартон пел погромче. Потом разобрал припев: «Будем надеяться, но позволим сыну Божьему надеть армейский мундир…»

Бартон взглянул на своего спутника и улыбнулся.

— Сколько фонарей в зале Каллема?

— Триста сорок, — машинально ответил Питер. Он поискал взглядом кольцо, 3 но его не было.

— А вы какого года выпуска, сэр?

— Шестьдесят второго. Ну, итак, США вы не понадобились, а СВ расформировывает полки. Но есть и другие части. Фалькенберг набирает…

— Я не наемник, — сдержанно сказал Питер.

— О Боже. И поэтому вы здесь помогаете угнетенным массам сбросить ярмо эксплуатации. Мог бы и догадаться.

— Конечно, я здесь, чтобы бороться с рабством! Все знают о Сантьяго.

— Все знают и о других местах. — Зубочистка снова заплясала. — Ну, хорошо, вы освободитель страждущего человечества. Бог свидетель, все, что помогает человеку лучше себя здесь чувствовать, полезно. Но, чтобы помочь мне чувствовать себя лучше, помните, что вы профессиональный военный.

— Я об этом не забуду. — Они перевалили через еще один холм. Долина за ним оказалась такой же, как предыдущая, а за ней снова начинался подъем.

— Чего, по-вашему, хотят эти люди? — спросил Бартон.

— Свободы.

— Может, они хотят, чтобы мы их оставили в покое. Может, им будет лучше, если мы все уйдем.

— Они будут рабами. Кто-то должен им помочь… — Питер спохватился. В этом нет смысла, и он был уверен, что Бартон смеется над ним.

Но выражение лица старшего офицера смягчилось, вместо сардонической усмешки появилась легкая улыбка.

— Вам нечего стыдиться, Пит. Большинство из нас читало книги о рыцарях. Мы не служили бы в армии, если бы у нас не было такой черты. Но помните, почти через все это вы должны перешагнуть, иначе долго не продержитесь.

— Может, без чего-нибудь такого я вообще не смогу держаться.

— Как угодно. Только не разбейте себе сердце.

— Но если вы так считаете, почему вы здесь? Почему не в каком-нибудь отряде наемников?

— Такие вопросы задают коммунисты, — ответил Бартон. Он добавил мощности, и «мерседес» устремился вперед.