Шрифт:
Но и его язык устал. Он замолк, тараща глазки на плечи Люси. Что-то шевельнулось глубоко внутри, и он впервые пожалел, что всегда мало обращал внимания на красоту вообще.
Давно уже мадемуазель Люси слушала Джона Рокфеллера его с пятого на десятое и украдкой следила за Рябушинским, который пробирался сквозь толпу гостей, совершая явно обходные маневры, чтобы не встретиться с ее бароном.
Мадемуазель Люси приметила, не без чувства гордости, что и у барона и у Рябушннского лица встревоженные, озабоченные. Она приписала это столь серьезному вниманию, которое ей оказал Рокфеллер, и принялась «чистить перышки», выставляя напоказ все достоинства свои и своего экстравагантного туалета.
– Вам, ваше гм... величество, боюсь, не понять всей сложности, — пробормотал Джон Рокфеллер Старший, когда Рябушински|й оказался совсем недалеко. — Вспомните инженера!
— Н-не... я...
Последняя искорка погасла в белесых глазах, и он отошел, вихляя лопатками.
Но очаровательную мадемуазель Люси так озаботил этот разговор, что она снова принялась искать взглядом Рябушинского. Не без удовольствия она обнаружила, что стоящий с ним рядом красивый, седоватый англичанин бросает на нее совершенно не двусмысленные взгляды. Люси очень хотелось, чтобы он с Рябу-шииским поскорее подошел к ней. Она чувствовала себя неуютно в этой толпе высокопоставленных гостей. Но Рябушинский и англичанин громко, слишком громко разговаривали и не подходили.
— Сэр Детердинг, промпартия — реальность! — визжал на весь посольский особняк Рябушинский и даже побагровел.— Это может подтвердить французский генштаб. Разве паша информация оттуда неправильно отражает состояние советской авиапромышленности, сеть новых аэродромов, военных заводов, пропускную способность железных дорог? В наших руках точные цифры!
Угрожающе забасил включившийся в беседу военный с бородкой «буланже».
— Интервенция! Только вооруженной рукой, господин Детердинг, вы и ваш «Рояль Датшелл» вернете нефть, отнятую у вас большевиками в Баку.
— Не сбрасывайте со счетов промпартии, господа! Достаточно саботажа специалистов — и вся их отвратная индустриализация полетит к черту, — вещал Рябушинский. — И действовать по-научному:не допускать стандартизации, углублять диспропорцию в отраслях хозяйства, омертвлять капиталы, загонять средства в дутые строительства.
— Чепуха! Бред! Ваша промпартия — сборище канцелярских крыс, — рявкнул военный. — Надо обухом по башке! Стрелять надо. Поголовно стрелять!
— Мы, международная организация русских миллионеров, — «за». Воюйте! Стреляйте! Но промпартия стоит тридцати ваших дивизий.
— Ясно одно, — посмеивался Детердинг, — мы, капиталисты, платим, а кто платит, тот заказывает музыку. Так сказать, по справедливости. Да, кстати, а кто это?
— О ком вы?
— Да вон та расфуфыренная Цирцея. Около нее увивался сейчас Джон Рокфеллер Старший. Пробрало и старца. Точеный носик! Сложена! Ножки, ручки. А кожа! Атлас! Прозрачная, жилки просвечивают. Но старого Джона, думаю, волновало не это. Наверное, нефтью тут запахло. Она королева Бухары? Это правда?
Говорил Детердинг бесцеремонно громко. И мадемуазель Люси слушала с удовольствием то, что не предназначалось для ее ушей.
— И не распахивайте пасть! — буркнул военный. — Не знаете? Вон хозяин этих ручек, ножек, сам барон Робер.
— А, его вещь?
— Роберу все само лезет в руки,— усмехнулся Рябушинский — Родоначальник его, Мейер Ашель, вылез не из женской утробы. Его породила денежная мошна.
Военный подхватил со злостью:
— Мейер Ашель, франкфуртский ростовщик в лапсердаке и пейсах. Разбогател. На радостях намалевал на вывеске красный щит. Отсюда Ротшильд. Вроде герб получился у... баронов кошелька и процентов.— Он отвратительно выругался.
— А метресса достойного потомка ростовщика — азиатская королева?
— Дорогая птичка. Поговаривают, она бывшая жена эмира Бухары. Барон по части женщин — коллекционер. Но приятное всегда сочетает с полезным. С помощью красивой бабенки подбирает ключи к русскому Туркестану. Нефть, золото, хлопок и так далее. Даром он, что ли, ссужал миллионы Николаше Второму... Он и Сашке Керенскому миллион отвалил — кстати, Сашка из Ташкента. Словом, выдал миллион на борьбу с Советами так, за здорово живешь. Не похоже на Ротшильдов, а? А тут еще эта история с дочерью эмира, с принцессой Бухары. Будьте покойны: барон не уступит сейчас мадемуазель Люси ни Рокфеллеру, ни кому другому. Дудки-с! И удовольствие и процентики!