Суккуб успела вернуться. Не входя в круг камней, она сидела за его границей, наблюдая за своим господином и храня его безмятежный покой. Почтительно поднимая перчатку обеими руками и надевая ее, Киоши поднялся на ноги. Сказал так, чтобы демоница услышала:

— Поверь, я обязательно вернусь…

— Да ты и не уйдешь!

Приглушенный голос, вибрируя металлическими оттенками, долетел из-за спины, предвещая неприятности. Не оборачиваясь, Киоши тяжело вздохнул. Суккуб, с виду по-прежнему расслабленная и сонная, поднялась с бревна, на котором сидела.

— Ты обманул нас всех, ублюдок, и Анзурон не ошибся, приказав следить за тобой. Ты предал нас всех, поганый пес! Заманил в ловушку! И это ради такого жалкого щенка я отняла жизнь Грызуна? Иронотсу, ты будешь недостоин стать даже рабом Дарвала.

Юноша обернулся, хладнокровно рассматривая сверкающий граненый наконечник, нацеленный ему ровно в лоб. В десятке шагов от круга каменных исполинов, по колено утопая в жухлой траве, замерла Ронисори, целясь в Киоши из верного арбалета. Бесстрастная железная маска равнодушно отражала багровое небо, крохотные искаженные силуэты Мацусиро и его демоницы.

— Не трать силы, господин, — произнесла Овилла, и юноша далеко не сразу понял, что она имеет в виду, — они тебе еще пригодятся…

— А шлюхе твоей конец. Дарвал будет этому только рад…

Ронисори не договорила, вздрогнув и дико изогнувшись. Арбалет звонко щелкнул, заклятая Ткачами стрела вспорола воздух в трех локтях над головой Киоши. Громовая Плясунья взвыла, пытаясь вырваться из заклинания, опутавшего ее ноги, но Овилла уже волокла ее по валунам и веткам, как рыбак вынимает из щедрого моря тяжелую сеть. Тонкие Красные Нити, почти неразличимые в воздухе, до крови врезались в лодыжки Ронисори, распарывая кожаные штаны и отвороты сапог. Из набедренного колчана посыпались арбалетные болты. Зеленые волосы растрепались, цепляясь за сухие стебли.

Выхватив нож, суккуб попыталась перерубить заклинание, но подскочивший Киоши небрежным движением перчатки выбил клинок из ее пальцев. Телохранительница сдавленно закричала, закрываясь руками, а над ней уже нависала Овилла, занося сплетенный из Нитей трезубец.

— Шлюха?.. Ты, бесплодная подстилка, осмелилась сказать это Ткачу?

Овилла ударила в связанную противницу так резко и сильно, словно вложила в удар всю усталость, боль и гнев, накопившиеся за время ведения военной кампании. Словно этим ударом могла выплеснуть все без остатка, наконец-то перестав быть безжизненной куклой и демонстрируя юноше переполняющие себя чувства.

Глаза Ронисори широко распахнулись, тонкие сильные пальцы судорожно вцепились в заклинание, пробившее сердце. Из-под железной маски, скрывающей нижнюю половину лица, вырвался тихий стон.

— Анзурон отомстит…

Она вздрогнула еще раз и обмякла, похожая на пришпиленное к земле насекомое. Овилла, словно брезгуя, отбросила прочь концы Красной сети, пеленавшей противницу. Отшвырнула так, будто те были чем-то испачканы.

— Тогда я прикончу и его, — рыжеволосая прищурилась и злобно плюнула на траву рядом с трупом поверженной телохранительницы. — Мой господин, Дарвал не придет в восторг, когда узнает о гибели подруги и твоей измене. Легкомысленную суку подвела вспыльчивость, но скоро ее хватятся. Отправляйся немедленно…

Киоши поднял из-за валуна оброненный арбалет. Швырнул оружие рядом с телом Ронисори.

— Сбрось труп в замковый ров и немедленно выбирайся из Серединного Котла. У тебя еще остались Порталы Сконе?

— Да.

— В таком случае, возвращайся к ключам Мазавигара, куда мы отступили с Буредды. Не пройдет и перелива, как я нагоню тебя, — не сводя с нее взгляда, Киоши попятился к проснувшемуся скату. — Обещаешь?

Овилла смиренно кивнула, но юноша видел, что в глазах ее нет и капли доверия.

Нагнувшись, она принялась собирать стрелы.

Старательно пряча эмоции, Мацусиро резко обернулся, распутывая уздечку.

Черное, словно оживший пласт угля, животное бесшумно затрепетало и опустилось еще ниже к земле, безропотно впуская наездника на свою спину. Шершавая кожа под ногами едва колыхалась, и Киоши торопливо пристегнулся к стоячему седлу, поднимая поводья. Обсидиановый живой ковер издал пронзительный трубный звук, лениво поведя длинным шипом на хвосте, и начал покорно набирать высоту.

Овилла, забрасывающая труп суккуба на плечо, не обернулась, не подняла головы.

Более вниз не смотрел и сам юноша. Замок Мишато открылся ему во всей красе, и Киоши направил ската вперед.

Бандиты Иронотсу продолжали напрасный обстрел крепостных стен. В небе кружились многочисленные дозорные, с раскачивающихся на цепях осколков били луки, арбалеты и осадная техника. Наблюдая за суетой под стенами, Мацусиро вновь подумал о блохе, сражающейся с быком. Улыбнулся, понимая, сколь незначительными отныне кажутся подобные размышления.