Если бы не перчатка, он мог с легкостью пройти мимо этой часовни, притаившейся на краю крохотной площади. Не примечательная ничем, она дремала в совершенном одиночестве и покое, а возле высоких двойных дверей не наблюдалось ни одного охранника. Но стоило юноше пересечь площадь, прицелившись в очередную улицу, как оружие на его руке сжалось с такой силой, что он чуть не вскрикнул. Замер перед часовней, рассматривая ее острую крышу, скромные витражи фасада, увенчанный красно-золотым стягом шпиль. Качнув предплечьем, перчатка снова потянула вперед. Заставив ее умолкнуть, он настороженно осмотрелся.

Как и повсеместно в Онадзиро, края площади и место у колодца занимали крестьяне, спавшие, обедавшие, испражняющиеся и совокупляющиеся прямо тут же, на импровизированных лежаках и под прозрачными навесами. Солдаты, сонно бродящие среди них, все тревожнее поглядывали вверх, где на стены и крыши продолжали сыпаться стрелы метальных машин. Это означало, что бандиты до сих пор выполняют приказы Иронотсу, а его измена не обнаружена.

Остановившись возле стены часовни, Киоши опустился на корточки, исподлобья осматриваясь. Однако даже самое длительное ожидание не принесло ничего нового. Неразбериха и тревога, охватившие столицу провинции после его неожиданной атаки и появления человека, казалось, вовсе не добрались до этой ее части. Он не заметил ни слежки, ни скрытых в толпе охранников, ни магической защиты здания, внутрь которого его влекла латная перчатка Сконе. Мацусиро был уверен только в одном — когда-то внутри часовни бил Ключ, но теперь его силы иссякли.

Стараясь двигаться как можно более непринужденно, он вдоль стены приблизился к воротам. Стараясь прикрывать руки балахоном, потянул на себя крученое железное кольцо. Отпустил, убедившись, что ворота не заперты. В душе его сейчас наступила настоящая зима, схватив в лапы озноба все мысли, до которых смогла дотянуться. Киоши подумал, что еще никогда в своей жизни не был так возбужден и напуган одновременно.

Вновь потянув кольцо, он приоткрыл высокую створку.

Обратив к Держателям короткую молитву, скользнул в узкий проход, осторожно и бесшумно прикрывая ворота за собой.

И уже в следующий миг понял, что не ошибся. Точнее, молодой тоэх понял, что не ошиблось колдовское оружие, вцепившееся в его правую руку.

Забыв обо всем на свете, он разглядывал часовню, квадратный зал которой был практически пуст. Не было мебели, светильников, алтарей, пыльных занавесей или пышных перин для проведения суккубами своих обрядов. Только блестящий пол, выложенный прохладной плиткой, и резные колонны вдоль стен. Неяркий розовый свет падал сверху и из витражей за спиной, скрывая настоящую высоту строения. Подняв голову, Киоши только сейчас разглядел, что на витражах изображены героические картины войны Бешенства. Нитей не было вовсе, зал был буквально стерилизован от их присутствия.

Единственным предметом, за который мог уцепиться взгляд, было круглое возвышение в центре часовни, доходящее юноше до пояса. На нем, больше напоминая титанических размеров коралл, выловленный в самых мрачных глубинах океана, покоился Камень.

Не иллюзия, не мираж — Камень Пересечения лежал перед молодым Мацусиро, посверкивая миллиардами вкрапленных звезд. Его не окружали специальные символы, заклинания или расчерченные по полу пентаграммы. Умирающие жертвы не стонали по его периметру, исходя кровью, капающей прямо на вершину бесформенного белесого валуна.

Киоши никогда не ожидал, что достичь Камня станет так просто. Лишь кольнуло в груди, в том месте, на котором он так долго проносил его частичку. Больше ничего. Покусывая губу, юноша подумал, что много бы дал, чтобы узнать, как именно Тоэши-Набо собирается использовать древний артефакт, но тут же отшвырнул такие мысли вон.

Перчатка на его запястье нетерпеливо загудела. Казалось, ей просто не терпится воплотить в жизнь замысел хозяина. Казалось, она дышит все глубже и глубже, словно собираясь перед единственным решительным ударом. Но юноша не торопился, вдруг осознав, что вновь не знает, как быть дальше. Он верил, что оружие Марвина расколет Камень, но что делать с его осколками? Уносить в кошеле, пряча по всем закоулкам Креста? Давить в пыль, чтобы никакие чары не смогли восстановить их прежний облик? Жечь Нитями? Он не видел ответа.

И тут пришло понимание. Одновременно с потоком догадок, затопивших разум, перчатка вздрогнула, словно сбитое с мысли живое существо. Казалось, ее решимость утекает сквозь пальцы…

Сбрасывая тряпки, юноша шагнул вперед.

Содрогнулся всем телом, поразившись странной и давящей акустике, присущей залу часовни. Эхо его шага раскатилось по всему помещению, возвращаясь четким и игривым. Он сделал еще один шаг, чутко вслушиваясь, как вернувшийся отзвук запоздал буквально на долю мгновения.

Облегчение, что хоть в чем-то он не ошибся, не принесло радости. Поднимая правую руку на уровень груди, Киоши сжал кулак.

— Выходи, не прячься.

Он уже представлял себе стройный силуэт суэджигари, моля судьбу, чтобы тот оказался один.

Но когда из-за Камня появился его охранник, Киоши едва подавил вскрик.

Мацусиро ждал Стервятника. Верил, что сможет победить. Верил, что если победа отшатнется, он сумеет дотянуться и все же ударить в проклятый булыжник. Также он не исключал, что отстаивать Камень придет сам князь Мишато, достойный мучительной смерти. Возможно, придет не один, а с отборными воинами, и все же… Но сейчас, разглядывая стража, Киоши чувствовал, как выложенный блестящей плиткой пол убегает из-под его ног.