Фигура сделала шаг вперед.

Все тот же выпирающий подбородок, та же копна нахально топорщащихся волос, презрительные глаза и ленивая полуулыбка, навсегда поселившаяся на лице. Только нет более джинсовой куртки, свитера, молодежных штанов с десятком карманов и сотового телефона на модном шнурке — сейчас на нем бархатный камзол, плотные штаны для верховой езды и тяжелый черный плащ с синей каймой. Левая рука беспомощно короче правой…

Киоши приготовился прыгать в атаку.

Йомо развернул бич.

Аано поднял мечи.

Танара перехватил кинжал.

Вашукана поднялся на ноги.

Калека чуть наклонил голову, пряча бронзовый медальон за пазуху.

— Черный Охотник смешал мои карты, но сейчас я на прикупе. И на этот раз не спешу, Киоши. Сдавайся, это приказ.

— Я его знаю… — Танара вглядывался в незнакомца, но пока понимание ускользало. В глазах юноши полыхало все пламя Тоэха.

— Борис Конта!

Танара неуловимым движением спрятал клинки в ножны, а его руки зашарили по воздуху, собирая Нити.

— Кажется, теперь что-то проясняется…

Из-за укрытия показался еще один силуэт — последний ловчий. Легкие шажки вынесли на поле битвы хрупкую женскую фигурку, и Йомо довольно оскалился.

Женщина была с ног до головы облачена в длинный цветастый балахон, далеко стелящийся за ней по полу — из многочисленных бесформенных складок платья виднелось лишь миловидное улыбающееся лицо. Разных размеров бабочки, разноцветные, как радуга, усыпали ее накидку без просветов, казавшись живыми.

Женщина мелкими шажками приблизилась к Конте, на ходу шелестя развевающимися по воздуху шлейфами ткани.

— Что дальше, мой нагир? — не стирая с лица хищного оскала, поинтересовался Йомо, чуть повернувшись к командиру.

— Панури доделает то, чего не смогли вы, — здоровой рукой Борис приобнял девушку за талию, выталкивая вперед.

Та звонко рассмеялась, взмахнув бездонными рукавами.

Сначала Киоши подумал, что глаза обманывают его, но…

На плече чародейки шевельнулась картинка, обретая объем, и вот, сорвавшись с одеяния Панури, в воздух поднялась красно-черная бабочка, покорно паря подле ее лица. Девушка снова засмеялась — мелодично и красиво, и вот уже вторая, третья, а за ней и весь рой многоцветных насекомых наполнил воздух вокруг нее, оставив балахон сиять девственной белизной. Бабочки кружились и порхали, переливаясь сотнями оттенков, окружив хозяйку цветастым облаком. Тогда Панури легко взмахнула рукой, и бабочки пестрой лентой потянулись к Киоши.

Борис, задумчиво улыбаясь, сделал шаг назад. Даже Йомо, казалось, сейчас задумался, наблюдая за чехардой красок.

Вот только Танара оказался не столь романтичен.

Синий столб, подобный летящему рельсу, сорвался с его рук, когда он оттолкнул зачарованного тоэха, выходя вперед. Большие глаза Панури расширились, бабочки шарахнулись в стороны. Полоса ультрамаринового света ударила в грудь девушки, пробивая ее насквозь.

Крови не было. Панури едва слышно вскрикнула, намертво вцепившись в затвердевающее на глазах древко. Отлетела на несколько шагов, кувыркаясь по каменному полу, где замерла комком белой марли. Бабочки тревожно ринулись к ней, в одно мгновение плотно облепив одеяние хозяйки.

Из-под вновь разноцветного балахона медленно высыпалась прядка светлых волос.

— Ты совершил большую ошибку, щенок! Вы не доживете до суда! — заревел Борис, отчаянно вцепляясь пальцами во взлохмаченную шевелюру. Закрутился на месте, переводя разъяренный взгляд с одной выжившей гончей на другую. — Взять их!

— Береги руку, пустобрех! — Танара неторопливо обнажил кинжал. — Ты позоришь своего отца…

Мидзури бросились в новую атаку.

Конта замысловато сложил пальцы, направляя руку вперед, и через секунду Синий, с искорками Красного диск метнулся в следопыта, обгоняя атакующих. Мгновением позже Вашукана, извернувшись из-за спины командира, бросил сеть.

Танара не стал тратить время на создание защиты, а принял заклинание прямо на клинок кинжала. Тоэх прыгнул ровно вверх, уклоняясь от серебристой паутины. И тут же словно вынырнул из ослепительной вспышки, потрясшей храм до основания — диск Бориса раскололся о заклятое оружие. Едва затихло эхо, брызжущий слюной Аано уже был рядом с проводником, навязывая тому агрессивную молниеносную тактику.

Йомо бросился вслед Киоши. Если тоэх прыгал, используя дарованные ему чудовищную силу и скорость, то Йомо взмыл, ловко используя искусство. Тонкие, не заметные простому смертному Синие словно выросли из его ног, поднимая выше и выше.

Киоши допрыгнул почти до головы центрального изваяния, чуть-чуть не достав до потолочных перекрытий, а сеть Вашуканы поймала пустоту, врезавшись в основание статуи. Древний Бог вздрогнул, пошатнувшись, словно желая шагнуть вперед и принять участие в славной кровавой битве. Посыпалась пыль и каменная крошка, ветки поломанного сухого плюща рушились вниз.

Воин с заклятым бичом догнал тоэха в самой верхней точке его прыжка, от самой земли занося оружие для долгого динамичного удара. Киоши прикрыл голову, пытаясь извернуться, но замшевая лента все же дотянулось до него, вспарывая правую ногу от ступни до бедра. На потолок храма и статую Бога брызнула кровь. А затем Киоши рухнул вниз, расставляя руки, и Йомо, в свою очередь, тоже не успел уклониться. Удар, утяжеленный массой тоэха, сломал его, словно тростинку. Нити прогнулись, и два тела повалились на каменный пол. Один на колени, не в силах удержаться на израненных ногах, второй — безжизненной куклой застыв недалеко от тела Панури.