— Кто?

— Например, человеческий колдун. Знаешь, такое иногда тоже бывает.

— Я знаю, что люди копят подобную силу еще реже, чем демоны возвращаются из Разлома.

— Ну… — Киоши поднялся, отряхнул потертые и заляпанные джинсы, — я все равно слышал о таком. У людей существует… как бы это назвать?ю… существует предрасположенность. Эта раса воспринимает Ад, не как реальное место за гранью миров Креста, как привыкли делать демоны, а это позволяет людям подчас… Тьфу, Танара! Ты опять забиваешь мне голову ерундой! Побольше отдыхай, не ворочайся и постарайся поспать. Нам уже давно пора двигаться дальше, поэтому как только будешь готов, дай знать…

И тоэх улегся на собственную подстилку, закладывая руки под голову. Ветер шумел ветвями.

— А, наплевать… — Танара тяжело оперся на локоть, поднимаясь значительно тяжелее, чем обычно, но нарочито быстро. — Я не могу себе позволить отлеживаться… Выступаем.

— Как рана? Дай взгляну, — юноша подошел, нагибаясь и заглядывая за край повязки.

— Бывало и страшнее, — проводник осторожно надел куртку, подпоясался. — Пожалуйста, позаботься о костре и следах стоянки.

Они вновь зашагали вперед, хоть и чуть медленнее, чем прежде. Ориентир все время находился прямо перед глазами — громада Буредды нависала над кронами, затмевая половину небосклона. Лес становился реже, стремительно худеющие деревья цепко вонзали корни в начинавшую подъем каменистую почву. Танара пояснил, что прежде еще ни разу не посещал правый берег Потока, по сути являющийся сплошным предгорьем Вечной Горы, а в действительности путь до Ансаха, крупнейшего города провинции, всегда проделывал по реке или кромке Небесного Озера.

Раньше леса были населены, и тоэх чувствовал это нутром. Однако, по бродившим среди следопытов слухам, эти земли пустовали уже не первое столетие — свободолюбивый крестьянин, не желающий платить оброк, да разбойник — вот кто населял заброшенные поселки. Да и тех встречались единицы — от попавшихся на пути деревень и городков оставались лишь поросшие травой холмы, да иногда виднелась каменная кладка стены. Ни одного уцелевшего поселения не раскинулось на этом берегу Дремлющего Потока.

Окрестности горы, плотно заселенные еще до войны Бешенства, сегодня смущали глаз обнаженной натурой брошенных городищ и развалинами старинных храмов. Трава проламывала могучие плиты площадей и звери правили в брошенных строениях. Лес врывался на улицы, оплетая углы и колонны. Грустно и обреченно смотрелись вековые пихтовые исполины, взмывшие вверх из-под храмовых куполов, теперь обряды творились здесь растениями и птицами, ими отпевались гимны. Земля, по которой двигались путешественники, казалась изнасилованной женщиной…

Проводник вновь надолго замолчал, хмуро оглядываясь, и тоэх не торопился вытягивать его на разговоры. Даже он понимал, что не только рана в боку тяготит его спутника — мертвые земли родного мира не могли производить иного впечатления.

Старый камень крошился, статуи падали ниц, преклоняясь перед великим временем. Серая пыль кружила хороводы по переулкам и лесным тропам, и уже было не отличить — где рукотворная улица, а где протоптанная зверьем. Строения на открытых ветрам пустошах и склонах гибли быстрее, прибрежные поселения были захвачены водой, а на их пустых улицах лишь старые вывески плакали о своей нелегкой судьбе.

Киоши и Танара миновали сразу несколько деревень, ранее живших безбедно и красиво. Богатые каменные дома медленно проваливались в грунт, провожая путников мертвыми глазницами пустых окон и шепча вслед проклятья беззубыми ртами дверных проемов. Местами лес расступался вокруг поселков, и даже трава не росла на пыльных, вымощенных круглым камнем улицах. Только колючий кустарник, да ящерицы населяли их теперь.

Высохшие Нити старыми рыбацкими сетями беспомощно колыхались на ветру, а мидзури, как не старался, так и не нашел свежих Источников. Казалось, сама жизнь забыла об этой земле во всех проявлениях своих, предоставив смерти селиться на кривых улочках.

В конце концов Танара заговорил. Неспешно, старательно взвешивая каждое слово. Рассказал, отчего тут пустынно. Рассказал, почему самые предприимчивые князья не хотят вернуться и возродить города. Он рассказал, что земли провинции были напрямую охвачены войной Бешенства, когда в предгорьях Буредды наступательный корпус тоэхов развернул несколько тысяч Порталов для десантирования. И если часть поселений остались брошены отступающими мидзури, то иным повезло меньше — они умерли. Погибли в битве. Мертвые города видно сразу.

Танара говорил без упреков или обвинений, время распрей осталось далеко позади, но молодой тоэх слышал горечь, переполняющую слова проводника. Он представлял, как в воздухе один за другим распахиваются мутные зрачки Мостов, как с ревом и воем выплескивают они сотни и сотни демонов, несущих смерть и разрушение. Он представлял, как обороняются гарнизоны, как в панике бежит мирное население. Но что могли сделать чародеи мелкопоместных князей под натиском орды? Тот корпус так и не прорвался к Буредде, остановленный на подходах профессиональной армией хосадаку, но за своей спиной беснующиеся тоэхи не оставили ничего живого…

Киоши рассматривал иссеченные клинками и боевыми заклинаниями стены домов, стараясь представить, как алая кровь заливает мостовую. Прикасался к дверным проемам, уже не сохранившим запахов, понимая, что если война повториться, то на этот раз миры не уцелеют…

Помимо воли тоэх начал испытывать тревожное чувство, грозящее перерасти в вину, и заставил себя собраться. Уже не слушая рассказы проводника, он все чаще бродил по пустым улицам, в надежде найти хоть малейшее напоминание о населявших провинцию существах, ниточку из прошлого, сохранившуюся в брошенных поселках. Ему не встретилось ничего — ни глиняной тарелки, ни обрывка платья, ни детской куклы, ни истлевшего скелета, ни обломка меча… Лишь однажды, пытаясь нащупать еще не отживший свое Ключ, юноша неожиданно наткнулся на металлический шар размером с детский кулачок, насквозь пронизанный Красными Нитями. Тот одиноко лежал в груде пыли, матовым бочком взирая в выбитое окно.