Знаешь, любовь — это термин, изобретенный поэтами людей, но мы оба хорошо помним Бактияра, столь близкого и понятного нам, а потому я позволю себе сказать его словами. Этот суккуб полюбит тебя, брат. Полюбит по-настоящему, до самой последней черты, но и ты ответь ей тем же.

Юноша невольно вскинул голову, прислушиваясь к стене леса, но окружившая его плотная перина по-прежнему поглощала звуки, краски и запахи. Удар письма был настолько силен, что слова скакали, как сумасшедшие, не желая выстраиваться в предложения и доносить до читателя свой смысл.

Слизень — потрясающий Ткач. Он на самом деле смог создать статичную сферу временного потока, и мы вышли в прошлое Мидзури. Однако, Киоши, ошибки совершают не только Магистры, но и те, кто выполняет их приказы.

Тоэши-Набо на самом деле является тайным советником хосадаку мидзури. Уже давно, к сожалению. Могу лишь догадываться, какую политику ведет эта тварь за спиной Кого, но на Мидзури у него имеется хорошо укрепленная база. Камень Пресечения же находится на Тоэхе — лорд Мишато, владелец земель Серединного Котла, уже в моем потоке времени состоит в нечестивом союзе с Серыми Ткачами и предоставил им свою цитадель для выполнения обряда.

А теперь главное, брат.

Тоэши-Набо более не единственный суэджигари, прорвавшийся сквозь Зашитую Границу. Он следил за действиями ордена Спокойного Сна, терпеливо выжидал, и прошел за мной через Портал вне времени. Все, что я хочу сделать этим письмом, так это предостеречь от подобной ошибки тебя.

Мое покушение на Тоэши во дворце Кого было сорвано появлением близнеца. Я дрался, как умеем мы оба, но и против одного долго бы не устоял. Все что смог, это ранить старшего. Ранить так, что он навсегда запомнит это.

Потом я бежал и скрылся на Тоэхе, и Овилла была со мной все это время. Но суэджигари выследили нас, словно профессиональные гончие. Я понимаю, отчего предки решились запечатать границы, низвергнув один из лучей Креста — это сама смерть, Киоши. А теперь им помогает знание будущего.

Тот из них, кто носит мой шрам, убил Овиллу. Прямо у меня на глазах. Я же смертельно ранен, и регенерация не поможет — я по-настоящему умираю, брат.

По моим расчетам, в своем временном потоке ты сейчас только переезжаешь в Красноярск, даже не представляя, в какое жерло тебе предстоит упасть. Прости, что не предупреждаю тебя прямо сейчас — слишком многое пришлось бы объяснять, а теперь тебе доступно много большее.

Киоши не мог поверить. Читал, раз за разом пробегаясь глазами по неровным строчкам, по бурым засохшим пятнам, узнавая собственный подчерк, стиль и даже истончившийся до призрачности запах, исходящий от бумаги, но поверить не мог. Незаметно для себя, он принялся качать головой, словно это могло помочь отринуть очевидное.

Сейчас, истекая последней кровью, я понимаю, что Марвин сказал мне почти всю правду. Почти. В моем временном потоке больше нет суэджигари. Единственный ушел, унося с собой заботы. Зато в твоем времени их уже двое. Я подозреваю, что Марвин осознанно использовал нас в качестве приманки, не особенно задумываясь, что произойдет с мирами Креста, когда в одном из потоков их станет сотня. Если ставка Магистра сыграет, в твоем времени больше не будет Серых, а в нашем прошлом появятся трое… И никому, кроме Держателей, неизвестно, какой силой будут они обладать.

Я помню свои размышления, когда Сконе предлагал мне стать героем. Помню и понимаю, что все опасения оправдались. Я и правда стал героем, принесшим свою жизнь на алтарь спасения Императорского трона. Единственное, о чем жалею, что позволил моей любимой умереть вместе со мной.

Когда я шел к своему Порталу, никто не оставлял мне подобных писем. Надеюсь, ты задумаешься…

Едва не забыл: я заплатил низшему, его зовут Цутро, и он поклялся в нужный перелив передать мне… передать тебе эти бумаги. Скоро он придет за письмом.

Я заканчиваю, силы уходят.

Суэджигари высокомерны, кичливы и заносчивы. Воспользуйтесь этим.

Наши могилы лежат за бесцветным ручьем, в тайной роще у жилища Слизня. Не забывай сказанного мной. Надеюсь, что помог, и не напрасно писал это послание.

Будь осторожен — близнецы Тоэши прямо сейчас наблюдают за тобой. Не дай им пройти Портал.

Еще раз прости меня.

Прощай.

Глядя ровно перед собой, Киоши осторожно положил письмо на камень. Осмысливая прочитанное, юноша оставался слеп, глух и подавлен. Произошло то, чего он просто никак не мог ожидать. Нечто, способное спутать серьезные планы. Что-то такое, после чего жизнь уже никогда не станет прежней.

Рассматривая притаившиеся возле ноги листки бледно-желтого пергамента, Киоши вдруг поймал себя на том, что дышит шумно и глубоко. Так, словно только что закончил длительную и напряженную гонку. Или, как сказал бы человек, словно увидел нечто, действительно напугавшее его.

Молодой тоэх не был наивным простаком. Может быть, он не обладал способностями мгновенно анализировать ситуации и делать выводы; возможно, не умел принимать сложных решений; вполне вероятно, что кто-то мог бы назвать Киоши примитивным и бесхитростным. Но простаком в клане Мацусиро не был ни он, ни кто-либо еще — доверчивость и беспечность не являлись достоинствами жителей Красного мира.