— Я хочу сказать, что я желаю вам добра, Тереза. И если когда-либо вам казалось… или когда-нибудь покажется, что это не так, — не верьте. Я к вам действительно м-м… расположен и… — он заглянул ей в глаза, и ее сердце начало куда-то медленно и сладко падать. — Я никогда не причиню вам вреда, Тереза, — тихо и отчетливо сказал он. Он разжал ладонь, и Тереза увидела в его руке маленький блестящий пузырек.

— Это Веритасерум. Если вы мне не верите, я его готов принять… прямо сейчас.

Тереза посмотрела на пузырек. Он блестел зеленоватым странным светом, и в нем отражались блики свечей. Она вдруг прикоснулась к пальцам учителя и сомкнула их на пузырьке, заставив его сжать ладонь.

— Не надо. Я верю вам, — она посмотрела в его абсолютно черные глаза и поняла, что смотреть на него не следовало. Ее уносило теплой волной магии, уносило мягко и нежно в какие-то странные глубины, которым не было названия… которым не хотелось сопротивляться… Ей показалось, она мягко падает в какой-то тоннель, как Алиса в стране чудес…

— Legilimence, — прошептал он.

Вспышка. Тереза и Кэролайн лежат на кровати в спальне девочек. На подушке учебник по Трансфигурации. Они листают картинки.

— Это все фигня, — вздыхает Кэролайн. — Классно быть анимагом… Ты бы кем стала, Терри? Чур я Леопард, — сказала она. — Знаешь, такой пружинистый, пушистый, прыгучий, и такой кусючий. Кусь! – она рыкнула и укусила Терезу за попу.

— Ай! – взвилась Тереза. – Ах ты паршивка! Ну а я тогда Анаконда. Я как обовьюсь вокруг тебя, Леопард, вот так… всем телом, — она обхватила «Леопарда» руками и ногами, — ты ни одним когтем не пошевелишь!

Полузадушенный Леопард куснул Анаконду за щеку. Анаконда высунула язык и пощекотала Леопарду шею: — У меня опасное ядовитое жжжжало, — прошипела она. — Я тоже куссссаюсь.

Два тела сплелись клубком, целуясь и кусаясь. Учебник по Трансфигурации полетел на пол.

Вспышка. Девочки сидят в лодке. Она пришвартована к берегу и мягко покачивается на воде. Длинные ветви ив гладят поверхность озера.

— Отец совсем с катушек съехал, с тех пор как стал Пожирателем… Раньше он был совсем другой, — Кэролайн свесила худую руку за борт, пробуя воду.

— Все равно, у тебя есть отец. Ты счастливая… Лучше, чем сиротой быть, — вздохнула Тереза.

— Иногда я думаю, лучше б его не было. Приходит пьяный после сходок у Лорда, руки распускает… Других Пожирателей притаскивает с собой… В прошлый раз они с двумя уродами мать ногами били. Я вступилась, они в нас Круциатусом кинули… Мы обе потом болели неделю… Мама такая красивая была раньше… Теперь совсем как тень.

Глаза Терезы расширились от ужаса.

— О Мерлин… Это из-за алкоголя? Или из-за Темного Лорда?

— Не знаю. Хороший вопрос. Темный Лорд питается людскими слабостями… Если человек пьяница или любитель разного дурмана — он так или иначе попадет к Лорду. А вообще любой рядом с ним становится со временем безумным. Он вынимает у людей сердце и душу, вытягивает через Метку, как дементор.

— А наш декан — тоже безумный? Помнишь, какой мне странный сон приснился…

— Снейп? Он умный. И очень хитрый. Только сердца у него нет.

Вспышка. Маленькая убогая комната. Старые шпалеры свисают клочьями, узкая стариковская кровать, застланная пледом. Дубовый стол покрыт вышитой выцветшей скатертью, на нем тусклая лампа под абажуром. На кровати — маленькая старушка в латаном фартуке и поношенной мантии. Тереза — в кресле напротив, с чашкой жасминового чая.

— Деточка моя, я каждый раз думаю, вот уж в последний раз внучку вижу… Все боюсь, не доживу до твоего прихода. Вот и ноги почти не носят, — старушка тяжело вздохнула и пошарила в кармане фартука. — Где ж он… Вот, деточка, — она достала маленького сахарного петушка.

Тереза посмотрела на петушка, бросилась к маленькой старушке на шею и заплакала.

— Ты не можешь умереть, бабушка! Ты не можешь оставить меня одну! Я никому не нужна в этом приюте! Наставница смеется надо мной и других заставляет смеяться! Я не знаю, что я ей сделала, — Тереза вытерла ладонью слезы. – И картинки мои она ненавидит, сжигает заклинаниями…

— Моя ты бедняжечка, — бабушка горестно покачала головой. — Но ты все равно рисуй, деточка. Одни мы с тобой знаем, что будет, если ты не будешь рисовать… Разоришь все вокруг.

Тереза всхлипнула и лизнула сладкого петушка.

— Деточка моя, — тихо сказала старушка. — Мне недолго осталось… Мама твоя к себе зовет. Я тебе оставлю янтарную шкатулку. Все, что осталось от Леа. Голодала, а не продала. Только откроешь ее, когда меня уже не будет. Я дала клятву, что пока я жива, ты не узнаешь, кто… — бабушка закашляла.

— Пей чай, бабушка. Не говори разные глупости, тебе еще жить и жить, — сказала Тереза. Маленькая горькая слезинка скатилась по ее щеке и капнула в жасминовый чай.