Проделав комплекс китайской гимнастики, Андрей Станиславович подышал по системе, выгоняя скопившуюся за ночь вредную прану через левую ноздрю, затем семь раз – на выдохе, животом – моторно крикнул, подражая воплям энцефалитного орангутанга в период брачных игр. Вопли получились сочными и максимально задушевными – Андрей Станиславович прислушался к своему организму и, почувствовав себя удовлетворенным, направился в дом – принимать джакузи.

Спустя двадцать минут Андрей Станиславович уже стоял на крыльце, будучи облачен в шелковый летний костюмчик, бодигарды, свежие и готовые к любым неожиданностям, поджидали у ступеней; медленно сдавал задом к крыльцу белоснежный «Линкольн» с пуленепробиваемыми стеклами. Андрей Станиславович, следуя давно устоявшейся системе, собирался в принадлежавший ему клуб «Эдельвейс» – завтракать, читать свежую прессу, играть в бильярд, чтобы завтрак хорошо переварился, – иными словами, заниматься важными утренними делами.

Сев на заднее сиденье «Линкольна», Андрей Станиславович милостиво помахал холеной дланью – к нему тотчас же присоединился почтительно ожидавший в сторонке коммерческий директор объединенного ЧОПа [8] «Белогорпротект» Вадим Николаевич Жуковский. Руководство ЧОП, в основном специалисты высокого класса, всячески избегали общения с хозяином – в силу причин личного характера. А поскольку совсем не контактировать с работодателем было неприлично, ему подсовывали коммерческого директора, в обязанность которого входило ежедневно развлекать хозяина, в ходе завтрака докладывая ему о положении дел и выслушивая различные умные мысли, настоятельно требовавшие скорейшего воплощения в жизнь.

Вадим Николаевич неизменно выдерживал дистанцию в отношениях с хозяином, поскольку тот, будучи рабом своего настроения, мог под горячую руку сильно нахамить или обидеть едкими высказываниями, коль скоро ему казалось, что подчиненный пытается фамильярничать (допустим, подойти без приглашения и поздороваться), – примеры имели место. Андрей Станиславович… впрочем, что это мы – все по имени отчеству да с почтительностью необычайной?! Пусть господин Стадогонов является единственным сыном ныне здравствующего губернатора, владельцем монополиста по подготовке секьюрити – ЧОП «Белогорпротект» – и одним из четырех предводителей преступного сообщества, именуемого в Белогорском «свете» Первым альянсом, нам-то что? Это всего-навсего взбалмошный молодой человек тридцати четырех лет, в меру упитанный, с неуемными амбициями и, в силу тепличного воспитания, совершенно далекий от реального восприятия действительности.

– Непуганый идиот, – сокрушенно высказывается всесильный папашка-губернатор о своем чаде, пропустив пятую рюмку водочки. – Мнит себя всемогущим и страшным! Его ж ни разу не били на улице – с детства в жопу дуем…

В общем, папин сынок. Своим положением он обязан исключительно папе. Потому не станем далее его величать – чести много, а будем обзывать запросто – Андрюха.

Итак, Андрюха Стадогонов пригласил Вадима Жуковского присоединиться и отправился в «Эдельвейс». По дороге вяло общались: Жуковский еще не совсем проснулся после вчерашнего планового кутежа, а Андрюха успел проголодаться и мечтал о сюрпризе. Шеф-повар клубного ресторана ежедневно готовил для хозяина нечто неожиданное – таково было требование Стадогонова-младшего – и из кожи вон лез, чтобы угодить взыскательному вкусу своенравного барчука.

– По Второму альянсу пока никаких новостей, – между делом сообщил Жуковский. – Ни малейшего проблеска. Остается только гадать…

Услышав о конкурентах, Андрюха несколько оживился – в их кругу все эти дни живо обсуждали странные дела, творившиеся в команде Саранова. Предположений было много, но никто так и не смог вывести универсальную версию, объяснявшую удивительную цепочку событий: взрыв «Парадиза» – ликвидация Кулькина и его троих людей – спешный розыск каких-то негодяев, предпринятый командой Саранова, и, наконец, нападение на усадьбу Улюма невесть откуда свалившегося снайпера.

– Чего тут гадать! – пренебрежительно махнул рукой Андрюха. – Не надо быть специалистом: залезли, лопухи, в чужое дело. Наезд это – не иначе. А вот насчет снайпера… – Он мудро подкатил глаза и многозначительно – как ему самому показалось, тонко – улыбнулся:

– Знаешь, если бы я не был так занят, на досуге проанализировал бы это дельце. Тут требуется особый подход – без знания соответствующих особенностей и специфики сего грязного производства соваться нечего. Вот, помню, был случай с одним моим корешком… – тут Андрюха сверкнул глазами и пустился в пространное повествование об очередном невероятном приключении какого-то своего гипотетического крутого приятеля.

Жуковский почтительно склонил голову, про себя подумал: «Идиот, блин!» – но вслух ничего не сказал. Господин Стадогонов был большой выдумщик и мог часами самозабвенно потчевать окружающих полуфантастическими историями, которые изобиловали множеством весьма правдоподобных деталей. Историйки эти Андрюха придумывал на ходу, обладая недюжинным воображением, по мере повествования распалялся и вламывался в состояние творческого экстаза, так что к развязке у непросвещенного слушателя волосы дыбом становились. Слушать его, однако, мало кто хотел – пообщавшись с данным типчиком единожды, можно было сделать вывод, что он – отъявленный врун, свято верящий в свои россказни.

– Своеобразная форма конфабуляции, – сделал разок заявление под пьяную руку домашний доктор Стадогонова при небольшом стечении публики. – Набрешет кучу и сам верит во все, что рассказал. Лечить надобно, да никто не осмеливается заявить – большой человек. А так, в комплексе – вроде по всем показателям здоровый мужчина…

Андрюха считал себя большим специалистом по части безопасности вообще и безопасности отдельных персон в частности. Будучи хозяином объединенного ЧОПа, штамповавшего охранников для всех предприятий Бело-горской области, имеющих средства на их содержание, Стадогонов искренне верил, что постиг все хитрости и нюансы охранной деятельности и по данному вопросу нет ему равных в обозримой видимости.