— Вот послушай, англичанин, — говорит он и сейчас, когда мы уже спускаемся к морю по едва приметной тропинке, начинающейся сразу за ограждением, не позволяющим замечтавшимся туристам рухнуть вниз, пересчитав свои бренные косточки об острые камни ущелья, внизу которого расположен облюбованный нами крохотный галечный пляж.

– Вот сколько я тебя знаю, уже практически год, и ты все время один. Ну, объясни, почему? Такой красивый парень! Нет, правда! Ты потрясающе красивый парень! И ни единой девчонки!

– Я же тебе говорил, — начинаю я объяснять ему в сотый раз, — я был женат. Мне это сейчас вообще неинтересно. Зачем мне связываться с кем-то? Просто так?

– Ну и что? Все так и делают, Юэн! Посмотри вокруг! Да половина тех, кого мы здесь видим, приехала с одной целью — закрутить роман! Пара недель — и все! Никто никому ничего не должен! Море, солнце! Чего тебе еще надо?

– Чтоб ты от меня отстал, — говорю я совершенно спокойно, зная, что он не обидится.

А он не отстает, тоже понимая, что я не обижусь. У нас с ним как-то сразу заладилось, еще когда он подошел ко мне во дворе университета после лекции стрельнуть сигарету. Потому что ему было любопытно, как англичанина занесло в Загреб, хотя я и не единственный иностранец на нашем потоке. Поэтому, получив доступ к вожделенному содержимому моей сигаретной пачки, он не постеснялся спросить, а что я вообще здесь делаю. «Учусь вот», — ответил я, и мы познакомились. «Юэн Эванс» — осторожно выговорил он мое имя, хотя оно такое простое, что ошибиться, кажется невозможно. «А я Драган, Драган Вуйчич», — и он протянул мне руку. А я в тот момент даже вздрогнул от неожиданности. Как странно, Драган — Драко, как похоже. Но нет, разумеется, нет, у них же совсем разные имена. Драко — дракон, а вот Драган — просто дорогой или любимый, это же славянское имя. Я не зря до этого полгода прилежно учил хорватский. «А почему ты не в Англии, англичанин?» Он же слышал, что там лучшие университеты. «А осточертела мне эта Англия», — сразу честно признался я, и мы уже вечером пили с ним местную водку, которую я поначалу ошибочно называл граппой по аналогии с итальянской. Так что, сидя в небольшой уютной забегаловке на первом этаже небольшого трехэтажного домика, крытого красной черепицей, я уже минут через десять пытался выговорить слово «лозавача», а так как на этом мы в тот вечер не остановились, то еще и «траварица», что выходило уже значительно хуже, потому что я быстро пьянею — такая уж у меня особенность. Была. Раньше меня мгновенно развозило от маггловских напитков. И получилось так, что теперь Драган знает о моей жизни почти все, ну, разумеется, из того, что вообще возможно было рассказать.

«Ты, правда, сидел в тюрьме? Нет, серьезно? И был копом? Обалдеть!» — глаза его к тому моменту тоже уже не говорят о трезвом отношении к жизни. «Сколько тебе лет, Юэн? Когда ты только успел?» Тогда мне было двадцать три. «Как в кино», — не унимается Драган, — «когда злые копы подставляют хороших?» Да, когда злые копы подставляют хороших, те садятся в тюрьму. И сидят там, пока плохие парни не помогут им бежать. А потом за это приходится расплачиваться. И когда все это позади, ты больше не желаешь знать ничего ни о хороших, ни о плохих. И Англия тебе не просто осточертела, а… И едешь на край света изучать экономику, о которой не имеешь ни малейшего понятия.

Я, конечно, очень пьян, но не так, чтобы объяснять ему, что и документы у меня поддельные. У меня же не могло быть ни маггловских документов, ни маггловского диплома. Но мне очень было нужно, чтоб они у меня появились. Потому что Юэн Эванс рос во мне постепенно, он впервые взглянул на меня из зеркала в огромном, сверкающем огнями рождественских распродаж, универмаге, покрутился так и сяк, разглядывая себя в строгом коричневом пальто, взял под мышку кожаный портфель, а девушка из прошлого, придирчиво оглядев его с ног до головы, обмотала вокруг его шеи шарф с тонкими рыжими и зелеными полосками, откинула ему на бок челку и сказала, называя его почему-то совсем другим именем: «Гарри, тебе так идет! Я бы на твоем месте купила все это немедленно!»

И тогда Юэн Эванс впервые захотел стать реальностью. Он все больше просился на свет божий, так что вскоре ему понадобилось даже удостоверение личности. И такой, как он, просто не мог не закончить маггловской школы, так что мне пришлось купить ему и это. Хотя вначале он был скромен и попросил себе только пальто. А тот, кого девушка называла Гарри, повязывая шарф, вскоре стал уже так не нужен, что ему не оставалось ничего другого, кроме как умереть. Что он и сделал. Он вообще всегда охотно отходил в сторону, когда его об этом просили.

Вот черт, оступаюсь на камнях, но Драган успевает поймать меня за локоть.

– Ты бы под ноги смотрел, Юэн!

Драган любит изображать из себя старшего товарища, хотя мы и ровесники, но так как я иностранец, не имеющий ни малейшего понятия о жизни, то, безусловно, нуждаюсь в опеке.

— Послушай, у Хелены есть подружка! Давай я тебя познакомлю! Хоть в клуб вместе сходите. Ты же не обязан на ней жениться!

– Слушай, я не хочу! — мне уже становится смешно. — Зачем мне клуб? Мне и ресторана хватает по самое не хочу. Я еле до дома доплетаюсь. И вообще, — смотрю на него нагло, сияя зелеными глазами, которые уже давно забыли о существовании нелепых очков-велосипедов, которые не шли Юэну Эвансу, — может быть, я вообще гей?

– Тогда найди себе симпатичного парня! Хочешь, познакомлю?

О Боже! У Драгана есть варианты на все случаи жизни! Страшно подумать, что было бы, если бы я предпочитал старушек!

Тем временем наш спуск благополучно заканчивается, и мы оказываемся на большом плоском камне, с которого так удобно прыгать в воду. Пока я избавляюсь от майки и шорт, Драган уже уходит глубоко под воду с негромким всплеском. Он, как и все здесь, отменный ныряльщик, чего я о себе сказать не могу. Поэтому мой спуск в воду напоминает сползание тюленя с насиженной льдины. Несмотря на жару, которая, кажется, сейчас, в самый разгар дня, способна расплавить камни, вода в море всегда прохладная. И такая прозрачная, что видно на много метров вниз, и я ясно различаю каждый волосок на моих руках, совершающих первые гребки, чтобы уйти глубже.

– Слушай, — говорит мне Драган, когда мы вновь стоим на камне, пытаясь вытряхнуть их ушей залившуюся в них воду, — надо будет завтра принести с собой какую-нибудь лопатку и отковырять, наконец, этих чертовых ежей.

Да, действительно, облюбованный нами камень сбоку сплошь усеян колючими морскими ежами, так что мы уже не раз, забыв о них, накалывали ладони, что при нашей работе доставляло немало хлопот в последующие дни. Но мы каждый раз собираемся уничтожить ежовую колонию, и всякий раз благополучно забываем об этом.