— Значит, у нас есть основания не отпускать тебя в Хогвартс?

— С моей точки зрения — нет.

— А может быть, у тебя просто есть причина желать этого возвращения? Кто-то... кто-то особенный? — Папа усмехается и так выделяет голосом слово "особенный", что мне сразу становится ясно, что именно он имеет в виду.

Я серьезно задумываюсь, чего не делала весь семестр. Хочу ли я, чтобы Морион был для меня больше, чем другом? Наверное — да.

— Знаешь, папа, пожалуй — ты прав. Такая причина — есть.

— И как зовут эту причину?

— Гарри Поттер.

— Национальный герой. Мальчик-который-выжил? На мелочи моя дочь не разменивается.

— Мелочи — не достойны внимания.

И я начинаю рассказ о моей школьной жизни, старательно обходя вниманием директора и его бурную деятельность.

Встреча аристократов. (Драко).

Когда Гермиона, весело помахивая сумочкой, скрылась в барьере, разделяющем миры, я тепло попрощался с Дафной и шагнул навстречу отцу. Серебряный принц Слизерина — навстречу Серебряному лорду. Отец, как впрочем, и всегда, был почти непереносимо изящен. Черная мантия с серебряным шитьем, гордая осанка, почти военная выправка. На этом фоне черная трость с серебряным набалдашником казалась необязательным аксессуаром, не более чем последним штрихом к портрету величественного аристократа. Но теперь, благодаря Дафне, я знал, что отец скрывает в ней запасную палочку, и трость в его руках может мгновенно стать грозным оружием. Это заставляло взглянуть на него несколько по-иному.

— Приветствую Вас, сын. Надеюсь, что пребывание в закрытой школе не было для Вас чрезмерно тяжелым?

— Приветствую Вас, отец. Ни в коей мере. Мои познания увеличились, а круг общения — расширился. Это стоило бы и больших трудностей.

— Я рад, что Вы воспринимаете это именно так.

Мелькнувшая на мгновение в глазах отца искра дает понять, что дома меня ждет гораздо более теплая встреча. Но толпа народа, машинально замедляя шаг, огибает нас, а значит — представление должно продолжаться.

Мы с отцом на предписанном этикетом расстоянии движемся к камину. На платформе собралась довольно плотная толпа встречающих, но перед нами люди расступаются, позволяя двигаться, почти не отклоняясь от курса. "Почти" — это потому, что тележки с чемоданами значительно менее маневренны, так что при встрече с этим порождением маггловского мира приходится либо ждать, пока хозяин справится с инерцией, либо обходить.

Естественно, сам я не волоку с собой никакой тележки, и, тем более, не сгибаюсь под тяжестью чемодана. Мои вещи еще из Хогвартса доставлены домой эльфами, прислуживающими роду Малфоев.

Зеленое пламя камина принимает меня. А когда я снова могу видеть — передо мной уже гостиная родового особняка Малфоев. Быстро делаю два шага вперед. И точно: отразившаяся в многочисленных зеркалах новая зеленая вспышка возвещает возвращение домой отца.

Он выходит из пламени с таким видом, как будто продолжает двигаться по ровному паркету. И только поняв, что уже дома — отец позволяет себе расслабиться и обнять меня.

— Ну что, сынок. Рассказывай.

В принципе, рассказ у меня уже подготовлен. Но, на всякий случай, я демонстративно стягиваю и уплотняю щиты, которым меня научил крестный. И только тут замечаю, что изнутри они подперты другим, гораздо более сложным и крепким щитом.

— Спасибо, Гарри.

— Не за что. Этот щит хранит и мои тайны.

— Все равно — спасибо.

— У моего маленького Драко появились секреты? — Мама, как всегда, подошла совершенно неслышно.

Этот вопрос говорит о том, что мои щиты уже проверены на прочность. Впрочем, это — обычная игра, в которую родители играют со мной уже пару лет. Раньше они легко вытаскивали из моей головы все задуманные шалости. Потом я научился "не думать о белой обезьяне", и у меня стало получаться укрыть хотя бы самые дерзкие задумки. А еще позже, после занятий с крестным — я стал прятать и то, что можно было бы и вовсе не скрывать, чтобы не показывать родителям очевидную цель для атаки по принципы "раз защищает, значит, есть чего прятать". Но только теперь, после того как мои щиты переплелись с конструкцией, созданной моим Лордом — я обрел уверенность в том, что мои мысли останутся только моими.

— Да, мам. Появились. Я уже в Игре.

— И кем же видит себя мой сын? — Отцу, похоже, действительно интересно. По крайней мере, я ощущаю довольно сильное давление. Мой старый щит уже начал бы подаваться. А новый даже не нагрелся. — Так кем? Шестеркой, онером, или, может быть, надеешься стать джокером?

— Игроком.

— Ого! И что же заставило тебя сменить мнение? Помнится, до отъезда ты считал именно джокера — фигурой достойной тебя.

— В Хогвартсе мне очень наглядно и доходчиво объяснили, что фигуры — проигрывают. На выигрыш могут рассчитывать только игроки.

— Хм... но игрок может и проиграть.

— Игрок может проиграть, но может и выиграть. Карта же проиграет обязательно. Ее просто кинут "в отбой".

— Ну что ж, сын. Честно говоря, я долго раздумывал: отправлять тебя в Хогвартс, или договорится о домашнем воспитании. И ты только что с блеском доказал преимущества школьного образования. Разве эту мысль довели до тебя преподаватели?

— Нет. Это был Маркус Флинт, капитан команды нашего факультета.

— Умный парень. И я рад, что ты завел столь полезные знакомства.