***

Северус размял ноги и прислонился к стене, невольно усмехнувшись. Джеймс и не представлял, что значат для Северуса его приставания, когда зажал его на Астрономической башне в первый раз. Он, наверняка, даже не мог подумать, как болезненно Снейп воспримет прикосновения к себе другого мужчины, после того, что он пережил четыре года назад. Впрочем, сейчас уже поздно было об этом говорить. Эту преграду он преодолел. Но с тех самых пор Северуса не покидало ощущение грязи, поэтому даже в школе он принимал душ каждый вечер. Причём, самым последним, чтобы в душе никого не было.

Северус вздохнул и ещё немного побродил по камере. Внутри зарождалось чувство какой-то необъяснимой тревоги и тоски. Отчего-то стало больно. Снейп сам не заметил, как опустился на пол, уставившись пустым взглядом в каменную кладку. Глазам вдруг стало мокро. Он поднёс пыльные ладони к лицу и с удивлением обнаружил, что они стали влажными. Он не знал, почему плачет. Но остановиться не мог. Слёзы перестали течь только тогда, когда началась назойливая икота.

Тогда Северус упёрся затылком в холодный камень и прикрыл глаза. В отличие от вчерашнего дня, время отказалось бежать в заданном темпе. Медленно тянулись минуты, хоть у Северуса и не было часов. Несколько раз он вставал, чтобы посмотреть на небо. Но оно всё никак не темнело. Стало томно и душно.

Снейп расстегнул все пуговицы на рубашке, распахивая её. Он снова сел, но очень скоро почувствовал, как затекает всё тело. Встав и размяв ноги, он ощутил усталость и вновь опустился на пол. Но как ни вертелся, никак не мог устроиться поудобнее. От досады он опять начал плакать, размазывая слёзы и грязь по лицу. Сам плохо понимая что творит и тихонько подвывая, он пополз на четвереньках вдоль стены, пока не уткнулся лбом в дубовую дверь. День казался бесконечным и очень мучительным. Только когда в камере немного потускнело, Северус ощутил облегчение.

Он с какой-то нервной радостью ждал появления дементора. И когда существо в капюшоне замаячило перед дверью, он не испытал жуткого леденящего страха, как раньше. Было просто тоскливо и пусто. Дементор повисел возле двери совсем недолго и вскоре оторвался от решётки.

Каменный пол казался колючим. Ужасно клонило в сон, но Северус никак не мог ни усесться, ни улечься. От досады он готов был кричать. Наконец, окончательно растоптав свою гордость и иллюзию чистоты, он подполз к грязному матрасу и завалился на него. Жёсткая подстилка показалась ему пуховой периной по сравнению с ледяным полом. Кроме того, тут можно было вытянуть ноги и расслабиться, вместо того, чтобы, скрючившись, пытаться уснуть в позе зародыша.

Северус заложил руки за голову и уставился на высокий тёмный потолок. Только сейчас ему в голову пришла странная, но естественная мысль о том, что у него в камере, впрочем, как, наверняка, и во всех других, нет туалета. Но вот уже третий день ему не хотелось справлять нужду. Мысль показалась ему гадкой и дикой, но в то же время правильной и рациональной. Подумав немного, Северус пришёл к выводу, что где-то в стенах камеры, наверняка, магическим путём встроены диагностирующие чары, которые реагируют на наполнение мочевого пузыря и кишечника, активируя опорожняющие чары. Северус точно не знал, существуют ли такие в природе, но этот вариант показался ему самым логичным.

Продолжая размышлять о том, есть ли туалет у охранников, Северус и сам не заметил, как провалился в сон…

***

…Северус не любил свой день рождения. Отчасти потому, что он практически не получал подарков, отчасти потому, что в этот день его мать всегда ходила с виноватым выражением лица, как будто это была её воля ничего не дарить сыну. Да и, сколько себя помнил Северус, день рождения Эйлин тоже никогда не отмечали. Впрочем, отец в этом плане был со своей семьёй предельно честен. Перед своим днём рождения он предупреждал жену, чтобы она и не смела думать ни про какие подарки или застолье, и просто отправлялся к соседу Арни, чтобы посидеть у него во дворе и выпить. С учётом того, что такое времяпрепровождение вошло у отца в привычку, такие посиделки тоже нельзя было назвать отмечанием. Так что праздников в доме Снейпов практически не бывало.

Девятого января Северус проснулся от странного звука. Он приоткрыл глаза и какое-то время пролежал так, просто глядя в потолок. Но звук повторился и исходил он от окна. Как будто кто-то стучал в стекло. Что, впрочем, было невозможно, потому что жил Снейп на втором этаже. Он повернул голову к окну и вскрикнул от неожиданности. На подоконнике со стороны улицы сидела большая коричневая сова и стучала клювом в стекло. Северус резко сел в кровати, уже понимая, что это означает. Про Хогвартс он начал читать ещё год назад.

Боясь спугнуть сову, но в то же время пугаясь, что она может улететь, не дождавшись ответа, он осторожно сполз с кровати и, приблизившись к окну, распахнул ставни. Сова с важным видом влетела в комнату, сделала пару кругов над кроватью, а потом уронила на одеяло конверт и вылетела прочь.

Северус схватил конверт и принялся жадно раздирать его, чтобы быстрее добраться до письма. Его сердце забилось часто-часто, когда его взгляд уткнулся в первые строки письма: