Знала она таких доброхотов, которые спешили раскрыть глаза слепым и заблудшим, попавшим в коварно расставленные сети потенциальных негодяев и подлецов...

Петунья еще в самом начале решила, что не станет действовать нахрапом. Главное, не лезть с расспросами, почему да как поссорились, и из-за чего... Надо будет — Северус расскажет ей все сам, когда время придет, когда он почувствует в этом необходимость.

На кладбище ей просто было интересно. Она довольно долго наблюдала за двигавшимся как кукла, парнем. Конечно, интерес вырос из той малой доли сочувствия к оставшемуся сиротой Северусу, но чем дальше, тем все отчетливее ей казалось, что если сейчас оставить парня совсем одного, без внимания и участия, будет только хуже. У них-то, когда умер отец, все же была семья, пусть неполная, но они поддерживали друг друга, как могли, а у Снейпа не осталось никого... да и сам его тусклый безразличный вид пробуждал неясную тревогу...

Петунья знала, что обычно вот такие одинокие отчаявшиеся люди попадали в лапы мошенников или сектантов, которые обрабатывали жертву именно на пике горя и одиночества. Или же человек постепенно опускался, спивался... Такой судьбы для подростка она не желала.

— А врать-то ты не умеешь... — протянула торжествующе Лили. — Твой дипломный проект по особняку Маллиганов готов и лежит у тебя в шкафу!

— А ты совсем не меняешься, — ядовито выплюнула Петунья. — Как шарилась по чужим шкафам и комодам, так и продолжаешь! Понятие «личное» для тебя вообще существует, а, сестренка? У вас на Гриффиндоре все такие? Шпионы-разведчики хреновы! — она жутко обозлилась.

— Я для твоего блага, вообще-то стараюсь, — холодно сказала Лили. — Не хотела рассказывать, из-за чего мы поссорились, но видимо придется. А то я смотрю, ты от Снейпа заразилась упрямством...

Петунья демонстративно уселась в кресло напротив.

— Ну что ж, давай, начинай меня просвещать. Я внимательно тебя слушаю.

— У нас, в магическом мире идет разделение. Есть Светлые маги и есть Темные, — пафосно начала Лили.

Петунья невольно поморщилась: «у нас, Светлые, Темные...». Сестренка выражается, как в каком-то дешевом фэнтези-романе.

— Ну, так вот, в школе то же самое. Факультеты открыто воюют друг против друга... особенно против Слизерина, на котором учатся Темные, в том числе наш общий знакомый...

— И ваше руководство это никак не пресекает? — спросила Петунья. — Это же их прямая обязанность. Это школа, а не военный полигон. Хотя о чем это я... у вас же там все не как у презренных маглов, — усмехнулась она.

— Хватит перебивать! — покраснела Лили. — Да, директор и заместитель многого не знают, потому что происходит все это не у них на глазах — за такое вообще-то наказывают снятием баллов. И никто из студентов не станет стучать! — с превосходством отметила она.

Петунья фыркнула.

— Да, представь, до банального стукачества у нас никто не опускается! Так вот, после одного экзамена Северус опять сцепился с нашими...

— Это с теми, которые себя так пакостно кличут? — ухмыльнулась Петунья. — Я так понимаю, в вашем альтернативном магическом мире мародеры — это какие-то мифические герои? А то странно даже как-то, что столь благородные, воспитанные и богатые дети назвали себя прозвищем самых худших человеческих отребий.

— Я пыталась им это объяснить, но им это название почему-то нравится, — недовольно сказала Лили, видимо, ее оскорбило, что пресловутые Мародеры к ее мнению не прислушались. — Но суть не в этом. В общем, завязалась потасовка, я заступилась за Северуса, а он в ответ обозвал меня грязнокровкой. Так называют волшебников, рожденных от простых людей. Считают их самым низшим сортом. Он у себя на факультете общается с чистокровными, которые против того, чтобы такие как я вообще жили в их мире, учились в Хогвартсе... Их лидер призывает к тому, что у нас надо отобрать палочки и выпроводить обратно в наш мир, иначе... Всех, кто выступает против — убивают. Это просто бандиты, экстремисты и террористы! И вот с такими общается твой Снейп. Ты вообще понимаешь, что тебя даже за нормального человека не считают, потому что у тебя и капли магии нет? — горячо рассказывала Лили.

Петунья со стоном побилась головой о спинку кресла.

— Ах, тебя назвали грязнокровкой и ты рассердилась... Ну надо же! Господи... не понимаю, чего ты так удивляешься и возмущаешься. Люди уже давно практикуют сегрегацию и национализм. Забыла, что наши собратья англичане делали со своими колониями? Как они презрительно называли индусов тупыми желтыми обезьянами? А как они ненавидят ирландцев? В этом вашем хваленом магическом мире все то же самое происходит. Мы, белые люди, ненавидим черных, красных, желтых и узкоглазых, а маги презирают маглов. Все идет по кругу, везде одно и то же. Ты ввалилась в чужой монастырь, где свои, вековые устои и порядки, и возмущаешься тем, что тебя не носят на руках? Может, тогда стоит пойти туда, где к тебе отнесутся более дружелюбно?

— Да почему я должна уйти? — возмутилась Лили. — Мы, вообще-то, хотим равноправия и чтобы нас прекратили преследовать, мы тоже хотим жить, где захочется!

— Ну, боритесь, — устало сказала Петунья. — Только имейте в виду, коренные жители так просто не сдадутся. Никому не нравится, когда в твоем доме гости и приезжие тебе же насаждают свои порядки и взгляды. Ты сама говорила, что у ваших волшебников действует Статут Секретности, они не хотят, чтобы маглы знали об их существовании, а ты, и такие как ты, как раз представляют угрозу для них. Потому что ты расскажешь своим родителям, те — своим знакомым и друзьям, а те еще кому-то. Или же нужно всем делать поголовную лоботомию, чтобы не болтали. Не зря ведь говорят: знает один — знает один, знают два — знают двадцать два.

— Не говори ерунды! Папу и маму профессор МакГонагалл просила молчать, и они молчали! Об этом только бабушка и тетя Стейси знали. Да еще ты. Только вот тебе не поверит никто, скажут, чокнулась или сочиняешь! — торжествующе улыбнулась Лили.

— Да-да, я понимаю, мои бредни никто всерьез не воспримет. Только вот не думай, что люди в погонах такие же неверующие. Если у человека имеются какие-то паранормальные способности — его в покое не оставят. Так что ваши колдуны с палочками не зря боятся, в общем-то. Это как в том фильме про вампиров — все думали, их не бывает, а оказалось, у них вообще договор с правительством и пищевая квота, и все схвачено. Сказка ложь, да в ней намек!