В первую неделю боев на Кубани Покрышкин одерживает еще ряд побед. 10 апреля подбиты два Ю-88 и Ме-109 (их падений летчик не видел). 12 апреля, помимо четырех «мессеров», разваливается от трассы огня пополам ведущий колонны из трех девяток Ю-87. 16 апреля удается сбить три «лаптежника». И здесь в прицеле — ведущие девяток. После точных ударов от Ю-87 летят дюралюминиевые лохмотья. «Юнкерсы» не ожидали атаки еще до подлета к линии фронта, груз бомб мешал им маневрировать. Все свои бомбы немцы сбросили над занятой ими территорией. В это время по договоренности группа Фадеева расправлялась с «мессерами», посланными расчищать дорогу бомбардировщиком. В этом вылете без потерь со своей стороны было сбито 11 самолетов. В тот же день Покрышкин, который внимательно отслеживал все нюансы тактики противника, сбил «любителя легкой наживы», одного из пары Ме-109, подстерегавших наши Пе-2 уже после бомбометания, когда над своей территорией летчики успокаивались и теряли настороженность. На этом тактическом приеме Александр Иванович ловил немцев еще не однажды.

После первых же вылетов Покрышкин обращается к полковому инженеру по электрооборудованию Я. М. Жмудю:

— Товарищ инженер, вы что, собираетесь торговать снарядами на краснодарском базаре?

— Как торговать? Я что-то вас не пойму.

Выяснилось, что гашетка 37-мм пушки, главного оружия «аэрокобры», расположена менее удобно, чем пулеметная. Поэтому даже после продолжительного боя летчики возвращались с неизрасходованными снарядами.

На самолете Покрышкина, опять же вопреки инструкции, спуск всего оружия был переделан на одну гашетку. Это было оправдано только при условии снайперского огня, ведь весь боекомплект был рассчитан на восемь секунд беспрерывной стрельбы. Результаты покрышкинских залпов — шок для немецких летчиков! В газете позднее приводили слова однополчан Покрышкина: «Разве он стреляет? Он наваливается всем огнем, сжигает, как доменная печь».

Всего за семь дней Александр Иванович нанес люфтваффе немалый урон, сбив и подбив не менее 17 самолетов. 18 апреля командир полка гвардии подполковник Исаев подписал наградной лист на орден Красного Знамени. В представлении указано лишь пять сбитых Покрышкиным 12, 15 и 16 апреля «мессершмиттов» (плюс 16 сбитых его эскадрильей). Остальные, как говорил Покрышкин, «ушли в счет войны». Не засчитали «юнкерсы», сбитые над занятой немцами территорией. Почему не вписан в наградной лист «мессер», сбитый 9 апреля и зарегистрированный в документах, сказать трудно.

Как бы там ни было, орден Красного Знамени радовал, это любимая, наряду с орденом Александра Невского, награда боевых летчиков, ведь орденом Ленина награждали и за мирные дела.

Получил орден Красного Знамени и Крюков, также отличившийся на глазах у Вершинина — три сбитых «мессера» в одном бою. Доблестно бились Вадим Фадеев, Григорий Речкалов, Михаил Сутырин, Николай Искрин, Иван Савин, Андрей Труд, Аркадий Федоров, Владимир Бережной… Слава о 16-м гвардейском полку облетела Северо-Кавказский фронт. Их «кобры» с красным коком винта и красной полосой на самом гребне хвоста узнают в небе.

23 апреля в «Красной Звезде» публикуется статья подполковника В. Воронова «Воздушные бои на Кубани», где называются имена И. М. Дзусова, братьев Глинка, П. П. Крюкова и А. И. Покрышкина (видимо, впервые в центральной печати).

С 11 апреля по 17 июля полк базировался вместе с 45-м дзусовским на аэродроме у станицы Поповическая. Здесь же разместился и штаб дивизии. Станичники, потомки запорожских казаков, приняли авиаторов как родных. Летчиков разместили по хатам; условия сам Александр Иванович называл «царскими». Братья Глинки вскоре установили в своей хате радиостанцию, по которой сообщали хозяйке о возвращении домой. В станице и сейчас вспоминают, как, прилетев из боя, богатыри одним махом съедали приготовленное им ведро (!) вареных яиц.

Осталась от тех дней фотография-символ: в саду у хаты маленькая девочка Лариса Гильченко на руках у своего защитника, летчика Покрышкина. Левая ручка ее обнимает шею Александра Ивановича, правая прижата к груди, к ордену Ленина. Чем-то напоминает этот снимок знаменитый памятник воину-освободителю в берлинском Трептов-парке…

Но этот снимок сделан летом, на нем Александр Иванович уже майор со звездой Героя. А 17 апреля воздушная битва закипела с новой страстью. Внимание сильных мира сего было приковано в те дни к крохотному по стратегическим меркам плацдарму советских десантников у Новороссийска, в районе Мысхако. Это была известная Малая земля…

На клочок каменистой земли у берега Цемесской бухты (протяженность по фронту шесть километров, глубина — всего четыре с половиной километра) была нацелена колоссальная воздушная армада — 1074 немецких самолета! Они шли волнами по 40–60 бомбардировщиков, прикрытых «мессершмиттами». Даже воевавшие с первых дней летчики такое видели впервые.

Гитлер требовал немедленной ликвидации плацдарма. Наступление Красной армии у Крымской было остановлено, и немцы приступили к операции «Нептун». Ее вела специальная группировка численностью до 27 тысяч солдат и офицеров.

В нашей Ставке были также недовольны обстановкой на Северном Кавказе. 18 апреля в Краснодар вылетели самолетом заместитель Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуков, командующий ВВС А. А. Новиков (за Сталинград награжденный орденом Суворова 1-й степени и ставший первым в стране маршалом авиации), а также нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов.

На Малой земле с февраля находились 12–15 тысяч десантников. Плацдарм был превращен в подземную крепость с десятками километров траншей, блиндажами, штольнями в скальном грунте. На каждого бойца, как подсчитали потом сами немцы, они обрушили не менее пяти снарядов только тяжелой артиллерии.