А. М. Василевский в своих мемуарах отмечает, что Сталин дал ему указание запросить мнение командующих фронтами. Командующим Юго-Западным и Центральным фронтами он позвонил сам. Генерал армии Штеменко, в свою очередь, подчеркивает, что в ночь на 10 апреля Сталин дал указание генералу Антонову направить запрос командующим фронтами. [290]

В своих донесениях, по свидетельству Василевского, «командующие сообщали, что в отношении сил противника и его намерений их мнение совпадает с мнением Г. К. Жукова и Генерального штаба». И далее Александр Михайлович пишет: «Что касается плана действий войск, командование и штаб Центрального фронта высказывались за то, чтобы объединенными усилиями войск Западного, Брянского и Центрального фронтов уничтожить орловскую группировку врага, пока она еще не подготовилась к наступлению, и тем самым лишить противника возможности использовать ее для нанесения удара через Ливны на Касторное одновременно с ударом от Белгорода. Руководство Воронежского фронта высказалось только по поводу намерений врага» [291] .

По указанию Василевского генерал Антонов, который, по словам Жукова, «обладал блестящим мастерством оформления материалов», подготовил карту обстановки и план-карту действий фронтов в районе Курской дуги. Вечером 16 апреля в кабинете Сталина состоялось совещание с участием Жукова, Василевского, Антонова, Карпоносова и Щербакова. О том, какое было принято решение, пишут Жуков и Василевский. Их свидетельства практически совпадают. Поэтому мы приведем выдержку из воспоминаний Жукова, которая наиболее емко отражает суть принятого решения: «… Уже в середине апреля Ставкой было принято предварительное решение о преднамеренной обороне(здесь и далее выделено Жуковым. — Авт.). Правда, к этому вопросу мы возвращались неоднократно, а окончательное решение о преднамеренной обороне было принято Ставкой в начале июня 1943 года… Главными действующими фронтами на первом этапе летней кампании Ставка считала Воронежский, Центральный, Юго-Западный и Брянский. Здесь, по нашим расчетам, должны были разыграться главные события. Мы хотели встретить ожидаемое наступление немецких войск мощными средствами обороны, нанести им поражение, и в первую очередь разбить танковые группировки противника, а затем, перейдя в контрнаступление, окончательно его разгромить. Одновременно с планом преднамеренной обороны и контрнаступления решено было разработать также и план наступательных действий, не ожидая наступления противника, если оно будет затягиваться на длительный срок. Таким образом, оборона наших войск была, безусловно, не вынужденной, а сугубо преднамеренной, и выбор момента для перехода в наступление Ставка поставила в зависимость от обстановки. Имелось в виду не торопиться с ним, но и не затягивать его». [292]

Сталин поручил Василевскому и Антонову разработать всю документацию по принятому плану, чтобы в начале мая еще раз его обсудить.

Для Верховного главнокомандования вермахта не было секретом, что советские войска готовятся встретить наступление немецких войск на Курской дуге упорной обороной. Об этом говорилось в телеграмме командующего группой армий «Б» генерал-фельмаршала Вейхса, отправленной 25 апреля в адрес оперативного отдела Верховного главнокомандования вермахта. Но он полагал, что «противнику не удастся даже предупредить выполнение нами плана “Цитадель"… [293] Текст этой телеграммы сумел добыть резидент Наркомата государственной безопасности в Лондоне. 7 мая она была направлена Сталину. В донесении отмечалось, что название «Цитадель» относится к готовящейся операции по прорыву обороны советских войск в районе Курск, Белгород, а не к городу Великие Луки, как это предполагалось ранее. 8 мая Ставка ВГК, ориентируясь на полученные разведывательные сведения, оповестила штабы Центрального, Брянского, Воронежского и Юго-Западного фронтов о том, что удары противника на орловско-курском или белгородско-обоянском направлении следует ожидать 10–12 мая. Однако 11 мая Гитлер решил перенести начало операции «Цитадель» на середину июня. Ставка ВГК считала, что она начнется в период с 19 по 26 мая. Но и эта дата не подтвердилась.

А. М. Василевский, наряду с подготовкой операции на курском направлении, много внимания уделял разработке еще одной операции, получившей условное наименование «Кутузов». Сталин в начале мая, обсудив с Василевским обстановку на фронтах, сказал:

— Помните, генерал Рокоссовский предлагал разгромить немцев под Орлом? Вы тогда с ним не согласились, и я вас поддержал. Теперь же хочу дать вам задание. Не догадываетесь?

— Нет, товарищ Сталин.

— Надо разработать операцию по ликвидации орловского выступа и освобождению Орла. Я даже придумал ей кодовое название — «Кутузов». Она тесно связана с действиями наших войск на курском направлении, поэтому вам легче, чем кому-либо, разработать ее. Так считает и ваш друг Жуков. Я хочу, чтобы операция увенчалась успехом. Нельзя нам хоть чем-то запятнать имя великого русского полководца! Тут уж надо бить врага во всю мощь русского кулака!

— Я охотно возьмусь за это дело.

— Я и не сомневался в этом. В операции необходимо задействовать войска Брянского, Центрального и левого крыла Западного фронтов. Работу над планом следует завершить в кратчайший срок, — подчеркнул Сталин.

Василевский, вернувшись в Генштаб, поручил своим помощникам подготовить необходимые справочные материалы о группировке и состоянии войск противника и своих войск. В Орловском выступе оборонялись 2-я танковая и 9-я армии группы армий «Центр», насчитывавшие около 600 тыс. человек, свыше 7 тыс. орудий и минометов, около 1,2 тыс. танков и штурмовых орудий, более 1,1 тыс. самолетов. Противник занимал глубоко-эшелонированную и заблаговременно подготовленную оборону с развитой системой полевых укреплений и заграждений.

По расчетам Генштаба, к операции «Кутузов» (Орловская стратегическая наступательная операция) привлекались: из состава Западного фронта 11-я и 50-я гвардейская общевойсковые, 1-я и 4-я танковые армии, часть сил 1-й воздушной армии, 1-й и 5-й танковые и 2-й гвардейский кавалерийский корпуса; войска Брянского фронта (3-я, 61-я, 63-я, 15-я воздушная армии, 20-й и 1-й гвардейский танковые корпуса); основные силы Центрального фронта (13-я, 48-я, 70-я, 2-я танковая, 16-я воздушная армии, 9-й и 19-й танковые корпуса). Всего они насчитывали 1286 тыс. человек, более 21 тыс. орудий и минометов, 2,4 тыс. танков и САУ и более 3 тыс. боевых самолетов [294] . Советские фронты, таким образом, имели перевес над противником в людях в 2 раза, в артиллерии и минометах в 3, в танках более чем в 2, а в авиации почти в 3 раза.

Василевский на очередном докладе Верховному изложил свой замысел:

— Анализ обстановки говорит о том, что наиболее целесообразно четырьмя ударами по сходящимся направлениям на Орел с севера, востока и юга расчленить группировку противника и разгромить ее по частям. С этой целью предлагаю силами 50-й и 11-й гвардейской армий Западного фронта прорвать оборону врага юго-западнее Козельска, совместно с 61-й армией Брянского фронта окружить и уничтожить его группировку в районе Волхова. В последующем развивать наступление на Хотынец, не допустить отхода противника из района Орла на запад и во взаимодействии с войсками Брянского и Центрального фронтов уничтожить его. Действия ударной группировки с воздуха будут поддерживать соединения 1-й воздушной армии. Войска 3-й и 63-й армий Брянского фронта при поддержке авиации 15-й воздушной армии должны нанести удар из района Новосиля на Орел, охватывая противника с севера и юга.

Сталин одобрил замысел Василевского.

Впоследствии, после войны, маршал Рокоссовский, командовавший тогда Центральным фронтом, критически оценил план операции «Кутузов». Он отмечал, что ее замысел сводился к раздроблению орловской группировки на части, но рассредоточивал и наши войска. «Мне кажется, что было бы проще и вернее наносить два основных сильных удара на Брянск (один — с севера, второй — с юга), — пишет Константин Константинович. — Вместе с тем необходимо было предоставить возможность войскам Западного и Центрального фронтов произвести соответствующую перегруппировку. Но Ставка допустила ненужную поспешность, которая не вызывалась сложившейся на этом участке обстановкой. Поэтому-то войска на решающих направлениях (Западного и Центрального фронтов) не сумели подготовиться в такой короткий срок к успешному выполнению поставленных задач и операция приняла затяжной характер. Происходило выталкивание противника из орловского выступа, а не его разгром. Становилось досадно, что со стороны Ставки были проявлены торопливость и осторожность. Все говорило против них. Действовать необходимо было продуманнее и решительнее, то есть, повторяю, нанести два удара под основание орловского выступа. Для этого требовалось только начать операцию несколько позже. Мне кажетсяу что Ставкой не было учтено и то обстоятельство, что на орловском плацдарме неприятельские войска (2-я танковая и 9-я армии) находились свыше года, что позволило им создать прочную, глубоко эшелонированную оборону. Кроме того, к началу нашего наступления орловская группировка противника значительно усилилась». [295]