В это время Наполеон одержал еще одну победу: прусский королевский посол граф Х.А. Гаугвиц, не имея никаких на то полномочий, подписал в Вене акт о союзе Пруссии с Францией.

В середине января 1806 года полки русской армии в районе города Броды пересекли австро-российскую границу. Они уносили с собой горечь Аустерлицкого поражения.

24 февраля (8 марта) 1806 года император Александр I издал именную грамоту. Генерал от инфантерии М.И. Голенищев-Кутузов за искусную ретираду от Браунау до Ольмюца и малые потери, понесенные при этом русской армией, награждается орденом Святого равноапостольного князя Владимира «большого креста первой степени». Высочайший указ заканчивался словами: «Удостоверены Мы, впрочем, что Вы, получив таковое доказательство Нашей признательности, потщитесь и впредь продолжением ревностной службы Вашей вяще удостоится Монаршего Нашего благоволения».

Немногим ранее младшая дочь Михаила Илларионовича была пожалована во фрейлины, став придворной дамой за боевые заслуги отца.

Высокая награда не изменила отношения молодого императора к полководцу. Царский двор всю вину за поражение под Аустерлицем и неудачу в военной кампании 1805 года переложил на главнокомандующего Подольской армией.

Автор трехтомного труда о жизни императора Александра I историк Н.И. Шильдер писал, что «Аустерлицкое сражение окончательно лишило его (М.И. Голенищева-Кутузова. — А. Ш.) расположения к нему государя. В последовавших за 1805 годом ближайших войнах он долго оставался безучастным зрителем», а при императорском дворе в то довольно продолжительное время «о Кутузове и слышать не хотели».

И Михаил Илларионович, и всероссийский самодержец долгие годы носили горечь поражения под Аустерлицем. Придет время, и император Александр I скажет: «Забудем это несчастное Аустерлицкое сражение. Мы все, я первый, сделали там много ошибок».

Однако из отечественной истории высочайшим пожеланием эту страницу не вырвешь. Наполеон Бонапарт называл эту битву в своих приказах не иначе как «солнцем Аустерлица».

Когда в 1812 году русская армия начнет изгнание Великой армии Наполеона из пределов Российского государства, М.И. Голенищев-Кутузов, увидев отбитое у французов знамя с надписью «За победу под Аустерлицем», заметит окружавшим его офицерам: «Вы молоды, переживете меня и будете слышать рассказы о наших войнах. После всего, что совершается теперь, перед нашими глазами, одной выигранной мною победой или одной понесенной мною неудачей больше или меньше, все равно для моей славы, но вспомните: я не виноват в Аустерлицком сражении».

После неудачного окончания военной кампании 1805 года русские войска, покинувшие Европу, были расквартированы вдоль западной границы России. Киевский военный губернатор М.И. Голенищев-Кутузов, оказавшийся в «почетной ссылке», получил в непосредственное подчинение 5, 6 и 7-ю дивизии, расквартированные в Брест-Литовске, Дубно и Мозыре.

Александр I, который мечтал войти в историю как император-полководец, долго сохранял неприязненное отношение к опальному генералу от инфантерии, пребывавшему вдали от столицы. Однако полководческий авторитет Михаила Илларионовича, несмотря на неудачный исход Аустерлицкого сражения, был высок и в стране, и в армии.

Когда в 1806 году началась новая война против наполеоновской Франции, император не захотел поставить во главе русской действующей армии Кутузова, равного которому по военному дарованию, боевому опыту и заслугам в России тогда не было. Киевский военный губернатор получил лишь приказ о подготовке подчиненных ему дивизий к выступлению в поход. Высочайшее указание было выполнено со всей тщательностью и со знанием дела.

Полководца, пусть даже временно находящегося в опале, не могла не волновать судьба Отечества и его армии. Кутузов внимательно следит за ходом боевых операций, анализируя действия командования противоборствующих сторон. Особенно его интересует полководческое искусство Наполеона Михаил Илларионович словно чувствует, что главные баталии с ним еще впереди.

Получив известие о победе русских войск на полях Восточной Пруссии под Прейсиш-Эйлау, он пишет жене: «Мы получили известие о победе над Бонапартием. Дай бог! Я нынче себя узнал, что независтлив».

Умудренному военным опытом М.И. Голенищеву-Кутузову не составило большого труда увидеть ошибку, допущенную Беннигсеном: тот поторопился после сражения отвести русские войска к Кенигсбергу, не дождавшись отхода французской армии. Наполеон умело воспользовался этим и взял реванш за Прейсиш-Эйлау в сражении при Фридланде, оттеснив русские войска за Неман.

Столь же внимательно киевский губернатор следил за событиями на юге, где быстро назревал военный конфликт с Турцией. Русско-турецкие войны 1768–1774 и 1787–1791 годов не разрешили острых противоречий между Оттоманской Портой и Россией. Отказ Стамбула от агрессивной политики по отношению к своему северному соседу оказался всего-навсего дипломатическим шагом.

Правящие круги Турции внимательно следили за военными и политическими событиями, которые бурно разворачивались в Европе в начале XIX столетия. Стамбул лишь ждал удобного случая, чтобы, нарушив условия подписанных с Россией договоров, вернуть себе Северное Причерноморье, Крым, кавказское побережье Черного моря. Блистательная Порта в новом противостоянии с Россией искала себе сильного союзника.

Она нашла его в лице наполеоновской Франции. Антироссийская политика правящих кругов Турции находила самую активную поддержку у французской дипломатии. Наполеон последовательно подталкивал Стамбул на войну с Россией, стремясь отвлечь ее внимание от событий в Центральной Европе. Французский император уверял султана Селима III в том, что его армией России нанесены сильные удары под Аустерлицем и Фридландом, что она теперь не сможет противостоять военной мощи Турции.

Наполеон заверял султана, что если он захочет вернуть утраченные по Кючук-Кайнарджийскому и Ясскому мирным договорам территории, то Турция в таком случае получит поддержку Франции. Генерал Себастиани, назначенный в 1806 году французским посланником в Стамбуле, обещал туркам прямую военную помощь. Для этого предназначался 25-тысячный корпус любимца Наполеона генерала Мармона, находившийся в Далмации. В Турцию прибывали многочисленные французские инструкторы и советники, фортификаторы, специализирующиеся на строительстве крепостей.