Шрифт:
Войска Милана и Венеции стали собираться на севере.
С тем чтобы объединиться с испанскими войсками, которые должны были высадиться неподалеку от Неаполя.
Александр пригласил в свои покои Чезаре и Дуарте Брандао, чтобы уточнить военную стратегию Святой лиги.
— Тебе не кажется, отец, что король Карл сочтет оскорблением нарушение данного тобой слова?
На лице Александра отразилось недоумение.
— Нарушение моего слова? — переспросил он. — О чем ты говоришь, Чезаре? Я дал слово не мешать ему в захвате Неаполя. Но я ничего не говорил о том, что позволю ему оставить Неаполь за собой.
Дуарте улыбнулся.
— Я сомневаюсь, что молодой король уловил этот нюанс.
Чезаре продолжил:
— Итак, ты хочешь, чтобы силы Святой лиги отрезали французам отход, то есть французская армия окажется зажатой между испанцами на юге и армиями Милана и Венеции на севере. Попадет между молотом и наковальней.
— А если французы сумеют оторваться от испанцев и доберутся до Рима? — спросил Дуарте.
Александр на какое-то время задумался.
— Если они смогут занять город… даже на несколько дней, урон будет велик. Город они просто разграбят…
— И, ваше святейшество, — вставил Дуарте, — я сомневаюсь, что на этот раз король Карл будет их останавливать…
— Карл должен понимать, что Неаполь он может оставить за собой, лишь добившись разрыва твоего союза с Лигой, — заметил Чезаре. — Опять же, только ты можешь возвести его на трон Неаполя и дать свое благословение.
Анализ ситуации произвел впечатление на Александра, но он чувствовал, что Чезаре чего-то недоговорил.
— И что, сын мой, нам следует делать в свете твоих слов?
Чезаре хитро улыбнулся.
— Если при отступлении король Карл найдет ваше святейшество в Риме, он, возможно, сумеет добиться желаемого. А вот если ты окажешься в другом месте…
Войдя в Рим, командир авангарда французской армии доложил Карлу, что Папа отбыл на север, в Орвието. Король Карл, полный решимости убедить Папу короновать его на неапольский трон, двинул армию следом за Александром. Но, едва разведка обнаружила передовые отряды французов, Папа и его свита скоренько направились в Перуджу, где он хотел встретиться с Лукрецией.
Из Орвието Папа отправил к ней дона Мичелотто, чтобы тот сопровождал ее в путешествии. Он не видел дочь несколько месяцев и не знал, как она поживает и ладит ли с мужем. Ему хотелось побыть в ее компании, ожидая, чем закончится французское вторжение.
Король Карл вошел в Орвието с твердым намерением убедить Александра подписать новый договор. И очень разозлился, узнав, что Святейший уже в Перудже. Приказал идти на этот город.
Уже в дороге к нему прибыл гонец, чтобы сообщить о том, что войска Святой лиги собираются на севере. Карл понял, что ему придется менять свои планы. Тут подоспела еще одна неприятная весть. Его новый союзник, Вирджиньо Орсини, попал в плен к испанцам. И теперь они шли по стопам Карла.
На преследование ускользающего Папы времени не оставалось. Его армию брали в клещи и могли уничтожить до последнего солдата. Не теряя ни часа, он ускоренным маршем погнал свои войска к Альпам. От испанцев они оторвались. И смогли пробиться к границе, разметав отряды Святой лиги.
Но тем не менее вторжение в Италию закончилось полным провалом. Королю Карлу пришлось забыть о неаполитанской короне и вернуться во Францию.
Глава 9
Поскольку в Риме установилось временное затишье, Папа воспользовался моментом и удалился на отдых в «Серебряное озеро». Прибыв туда, немедленно послал за детьми, чтобы устроить семейный праздник.
Лукреция приехала из Пезаро, Хуан — из Испании, но без Марии, Хофре и Санчия — из Неаполя. Вновь семья Борджа собралась вместе. Джулию Фарнезе и Адриану ждали в конце недели, потому что несколько дней Александр хотел провести с детьми и без посторонних.
В «Серебряном озере» Родриго Борджа построил великолепную каменную виллу, охотничий домик с конюшней для своих бесценных лошадей и несколько маленьких домиков для женщин и детей, которые часто сопровождали его, если он убегал от обжигающей жары летнего Рима.
Папе Александру нравилось окружать себя изысканно одетыми красавицами, слушать их веселый смех. Зачастую мужей он отправлял в далекие края, естественно, по важным делам, и многим из придворных красоток разрешал брать с собой детей. Их радостные лица, такие чистые, такие невинные, наполняли его надеждой.
Свита Папы, включая гостей-аристократов и их жен, придворных, поваров и слуг, которые готовили и подавали роскошные яства, числом переваливала за сотню. В ней нашлось место музыкантам и актерам, жонглерам и шутам, поскольку после отменной трапезы Папа любил посмотреть хорошее представление.