— Каковы ваши условия? — спросил Дуарте.

— Заплати, сколько попросят, — ответил Александр. — Потому что сейчас в руках Карла мое сердце и мои глаза.

Французов знали и как хороших солдат, и как галантных кавалеров. Захватив Джулию Фарнезе и Адриану Орсини, они первым делом освободили всех слуг. А потом старались развлечь пленниц отменной едой и забавными историями. Но как только Карл узнал о том, кто попал к нему в руки, он приказал незамедлительно вернуть женщин Папе.

— За какой выкуп? — спросил главный кавалерист.

Карл мог позволить себе щедрость.

— Три тысячи дукатов, — ответил он.

Кавалерист запротестовал:

— Папа Александр заплатит в пятьдесят раз больше.

— Но мы пришли сюда за короной Неаполя, — напомнил генералу король, — которая стоит гораздо больше.

Через три дня Джулия Фарнезе и Адриана прибыли в Рим в сопровождении четырехсот французских кавалеристов. У ворот их встречал сияющий от радости Александр.

Позже, в своих покоях, одетый, как испанский гранд, с мечом и кинжалом, в начищенных черных сапогах, привезенных из Валенсии, и черном, расшитом золотом плаще, он ждал Джулию, чтобы заняться с ней любовью.

И впервые с ее отъезда ощущал полное умиротворение.

Папа Александр знал, что после чудовищного предательства Вирджиньо Орсини сопротивляться французам бесполезно. Без крепостей, охранявших подходы к Риму, никто и ничто не могло остановить Карла. И теперь ему требовалось время, чтобы разработать новую стратегию и перехитрить молодого короля, раз уж не удалось в битве нанести поражение французам.

Со свойственной Александру предусмотрительностью, только заняв папский престол, он начал готовиться к возможному вторжению иностранной армии. Потайной ход соединил его покои в Ватикане с замком Сант-Анджело.

Имеющихся в замке запасов продовольствия и воды вполне хватало для того, чтобы защитники продержались в нем целую зиму.

И теперь, под присмотром Дуарте Брандао и дона Мичелотто слуги Александра и Чезаре собирали все самое ценное, золотые тиары, папские драгоценности, святые реликвии, кровати, шкафы, гобелены и переправляли в замок Сант-Анджело, тоже неприступную твердыню. Туда же отправились все родственники. Даже Ваноцца оставила свой дворец, чтобы укрыться в Сант-Анджело. Тем временем кардинал Фарнезе увез свою сестру Джулию из Рима. Он понимал, что возможная стычка бывшей и нынешней любовниц могла доставить Папе больше огорчений, чем вступление короля Карла в Рим. Хотя Ваноцца смирилась с тем, что Папа нашел себе молодую любовницу, и в общем-то никогда не воспринимала Джулию серьезно, та, наоборот, страшно ревновала Родриго к матери его детей.

На Рождество Папа приказал всем войскам Неаполя покинуть Рим. Победить французов и удержать город они не могли, и Папа опасался, что их присутствие побудит короля Карла на штурм Рима. В этом случае армия имела полное право разграбить захваченный город, чего, конечно, Папа допустить не мог.

— Пожалуйста, направь послание Карлу, — попросил он Дуарте. — Укажи, что его святейшество, Папа Александр, желает устроить ему радушный прием, когда он будет проходить через Рим на пути к Неаполю.

Дуарте нахмурился, глаза сузились.

— Проходить через Рим?

— Именно, — на лице Папы отразилась озабоченность. — Хотя я и не уверен, что таковы намерения доброго короля.

В декабре, когда падающий снег выкрасил все в серый цвет, Папа Александр и его сын Чезаре в печали наблюдали, как за окнами их замка марширует входящая в Рим французская армия.

Швейцарцы с десятифутовыми пиками, гасконцы с арбалетами и длинноствольными ружьями малого калибра, которые назывались аркебузами, немецкие наемники с боевыми топорами, легкая кавалерия с копьями наводнили город. Их сопровождали закованные в броню рыцари с мечами. Последними, ряд за рядом, шли французские артиллеристы, следуя за огромными бронзовыми орудиями.

Александр решил поселить короля в Венецианском дворце. На кухню он направил лучшего в Риме повара, сотни слуг ждали, чтобы обеспечить уровень роскоши, привычный французскому монарху. В ответ на гостеприимство Папы Карл под страхом смерти запретил мародерство или другие деяния, направленные во вред горожанам.

Но пока Карл восторгался пребыванием в Риме и медленно, но верно поддавался обаянию Папы, делла Ровере и другие кардиналы, плетущие заговоры против Александра, настойчиво предупреждали Карла о коварстве Борджа и стремились убедить его созвать Великий совет.

Александр послал к королю одного из своих самых верных и красноречивых кардиналов, чтобы тот защитил его от обвинений делла Ровере в симонии. И Карл, похоже, нашел аргументы посланника Папы более весомыми, чем нашептывания делла Ровере.

О Великом совете речь больше не заходила.

Вместо этого несколько дней спустя король Карл отправил Папе секретное послание. Развернув пергамент, Александр шумно выдохнул. Внимательно изучил текст и попытался понять, в каком настроении находился автор.