Сам Папа всегда наслаждался жизнью, искренне радовался тому, что выполняет свой долг перед церковью, спасая все новые и новые человеческие души. Но у Чезаре такой истовой веры не было. Ночи с куртизанками редко приносили ему удовольствие, хотелось большего. Хофре и Санчия вроде бы были счастливы, их полностью устраивала роскошь придворной жизни. Даже его брат Хуан имел все, что хотел: свободу, богатство, высокое положение в обществе, пока не встретил смерть, которую и заслуживал.

К приезду Лукреции настроение у Чезаре испортилось окончательно. Но как только она приникла к его груди, как только он вдохнул запах ее волос, почувствовал теплоту тела, неудовлетворенность жизнью начала таять, как весенний снег. И только чуть отстранив Лукрецию, чтобы взглянуть на ее лицо, он увидел, что сестра плачет.

— В чем дело? Что случилось, любовь моя?

— Папа убил Перотто.

— Перотто мертв? — новость поразила Чезаре. — Я же велел ему прятаться до моего возвращения. — Он глубоко вдохнул, спросил:

— Где его нашли?

Лукреция прижалась к брату.

— В гетто. В таверне. В которой раньше он никогда не бывал.

Чезаре понял, что опоздал, даже если бы и попытался помочь молодому человеку. Они поговорили о широте его души, желании пожертвовать собой ради любви.

— Он был настоящим поэтом, — всхлипнула Лукреция.

— Я завидовал его доброте, — вторил ей Чезаре. — У меня нет уверенности, что я, окажись на его месте, поступил так же, как он, а ведь я люблю тебя.

— На небесах есть справедливость, я в этом уверена, — глаза Лукреции блеснули. — И его смелость будет вознаграждена.

Они побродили по берегу озера, потом долго сидели у камина.

И, наконец, пришли в объятья друг друга. Никогда раньше им не было так хорошо. Они долго лежали, не решаясь нарушить магию тишины. Лукреция заговорила первой:

— Наш ребенок — самый прекрасный младенец на свете, каких мне довелось видеть, — она улыбнулась. — И выглядит он совсем, как…

Чезаре приподнялся на локте, заглянул в синие глаза сестры.

— Как кто? — переспросил он.

Лукреция рассмеялась.

— Совсем как… мы! — засмеялась снова. — Я думаю, мы будем счастливы вместе, даже если он — твой сын, и никогда не сможет быть моим.

— Но мы-то знаем, что он — наш сын, — ответил ей Чезаре. — И это главное!

Лукреция села, запахнулась в шелковый халат, выскользнула из постели. Голос ее стал холоден, как лед.

— Чезаре, ты думаешь, что наш отец — зло?

Чезаре почувствовал пробежавшую по телу дрожь.

— Иногда я не знаю, что есть зло. А у тебя таких сомнений не возникает?

Лукреция посмотрела ему в глаза.

— Не возникает, брат мой. Я сразу вижу зло. Ему от меня не укрыться…

На следующее утро Лукреция уехала в Рим одна. Чезаре пока не решался встретиться с отцом, его переполняли злость и чувство вины. Перотто умер, так что он мог и не спешить с возвращением.

Переодетый простым крестьянином, Чезаре въехал в ворота Флоренции. Прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз побывал в этом городе. Случилось это, когда он учился в университете, с Джованни Медичи.

Как с той поры все изменилось…

Тогда Флоренция была гордой республикой, такой гордой, что запрещала аристократам принимать участие в управлении городом-государством. Но семья Медичи благодаря своим деньгам практически правила Флоренцией, действуя через избранных жителями чиновников.

Медичи щедро делились богатством с теми, кому доверял народ. Особенно окрепло влияние семьи Медичи при Лоренцо Великолепном, отце Джованни.

Для молодого Чезаре Борджа оказалась в новинку жизнь в городе, где народ любил своего правителя. Лоренцо был не только одним из богатейших людей мира, но и едва ли не самым щедрым. Бедным девушкам он давал приданое, чтобы те могли выйти замуж. Художники и скульпторы получали от него деньги и мастерские. Великий Микеланджело в молодости жил во дворце Медичи, где к нему относились, как к сыну.

Лоренцо Медичи покупал книги по всему миру, потом их переводили и делали копии, что стоило немалых денег, чтобы ими могли пользоваться итальянские ученые. Он создавал в итальянских университетах кафедры философии и греческого языка. Писал стихи, которые хвалили самые строгие критики, музыку, которая исполнялась на всех крупных карнавалах. Лучшие ученые, поэты, художники и артисты частенько гостили во дворце Медичи.

Вот и пятнадцатилетнего Чезаре Лоренцо и его придворные приняли с максимальным уважением. Но самыми дорогими воспоминаниями о Флоренции стали для Чезаре рассказы Джо о том, как семья Медичи поднималась на вершину власти, особенно тот случай, когда Лоренцо просто чудом удалось избежать гибели от рук заговорщиков.