— А как же с сестрами? — улыбаясь, спросила Ольга. — Мне всегда казалось, что от этого утверждения попахивает воинствующим фаллоцентризмом. Ты так не думаешь?

Игорь отвернулся, пряча улыбку: Ольга немного недолюбливала Вовку за его тягу к витиеватости.

Вовка поерзал и, сделав пророческое лицо, кивнул в сторону гоблинов:

— Разговор о сестрах обычно возникает сразу после установления братских отношений…

Словно в подтверждение его слов послышались дурацкие гоблинские хохмочки:

— Это он гондонами запасся! Парень с востока, е…тся жестоко!..

— Что я говорил? — засмеялся Вовка и оглянулся, желая увидеть того, кто так вовремя ему поддакнул, и тут же напоролся на нехороший взгляд стоящего в напряженной позе высокого парня с лошадиным лицом.

Вовка отработанно прикрыл глаза, как всегда делал, когда не хотел, чтобы обратили внимание на его пристальный взгляд, — пусть думают, что он посмотрел в ту сторону случайно. Он еще и потер левый глаз, будто в него что-то попало!.. С девушками на улице этот фокус проходил. По крайней мере, ни одна из них еще не жаловалась своим спутникам, что на нее кто-то там пялится…

Продолжая балагурить, Вовка между тем не только ушами, но и всей кожей прислушивался к не внушающей доверие компании в противоположной стороне зала: получить по физиономии не только в день рождения, но и в любой другой день — нет уж, увольте!..

— Тебе что-то в глаз попало? — спросила Алена у Вовки и незаметно погладила ему колено.

— Мне кажется, нам лучше поискать другое место для культурного отдыха, — спокойно сказала Ольга. — Что-то здесь стало взрывоопасно!..

Игорь бросил взгляд в сторону — братки разошлись не на шутку! Да, придется менять дислокацию…

Вовка чертыхнулся… Ну как на глазах у обидчивой Алены вот так встать и уйти несолоно хлебавши? Как признаться самому себе, что ты такой невезучий? И он не совсем уверенно возразил:

— Да бросьте вы, а вдруг и обойдется — посуду же еще не бьют!..

Алена уважительно взглянула на него.

Но Игорь на шутку отреагировал иначе.

— Одно дело, когда посуду бьют у себя на кухне… Говорят, милые бранятся — только тешатся. А здесь может взлететь кое-что потяжелее, — заметил он.

— Как много мы с тобой, оказывается, потеряли!.. — пошутила Ольга. — Надо будет попробовать!..

Вовка вздохнул — тема выяснения семейных отношений была ненавистна ему, затюканному женатику, больно царапала его нежную психику…

— Каждый живет как может… — пробурчал он и вскоре сильно пожалел, что не внял разумному совету оставить это заведение…

Атмосфера в нем накалилась до предела. Вальяжные братки за столиком довели до белого каления подошедших к ним двоих, и произошло «возгорание».

Игорь как в воду глядел! Вовка чуть не поперхнулся чаем, увидев, как торпедой несется к нему тот, с лошадиной мордой. Знатный, видать, пинок получил!

Времени соображать не было. Знай Вовка, какой «подарок» приготовила ему судьба на нынешние именины, он, разумеется, и близко бы к этому столику не подошел. Он не успел ни отодвинуться, ни пригнуться. Единственное, на что у него хватило времени, так это открыть рот! Верзила со всего размаху врезался в их столик… и свалился Вовке прямо на колени.

Бедный именинник оцепенел. Такого с ним в жизни еще не случалось, и он не знал, как себя вести. «Торпедированный» посмотрел на Вовку дикими глазами — разглядел, видно, кто зубы скалил, когда им помешали спокойно уйти, — и, чтобы встать, левой рукой оперся на Вовкину голову — даже в шее хрустнуло!..

Не обращая внимания на глубоко униженного замечательного художника и прекрасного человека, этот центнер костей и мяса рванул обратно, к тому месту, из которого только что вылетел.

— Говорят: хорошо, что коровы не летают, — только и нашел что сказать несчастный Вовка, стараясь не встречаться взглядами со своими друзьями; он чувствовал себя оплеванным.

Как же он не сообразил, что сделать?! Сказать бы, например: «Ты на кого прыгаешь, козел?» Да, и получить по морде!.. Нет, лучше было бы достать пистолет, которого, к сожалению, нету… Если был бы, тогда совсем другое дело.

— Пошли отсюда, — подала голос Алена. — Я знаю такие дела — это только начало. Тебе не больно? — заботливо спросила она у Вовки.

Он почувствовал, что краснеет, и махнул рукой: ерунда, делайте как знаете. Потом взял свою чашку с чаем и отпил. Еще одно огорчение в жизни: советская власть давно кончилась. А советский чай остался.