— Короче. Правда, пока ничего не случилось, обыкновенная предосторожность. Просто тут рядом около дома какая-то машина припарковалась подозрительная. Вся затонированная и стоит с самого утра. Я решил, пока мы ее проверять будем, вы с Настей в гости сходите. К тебе сейчас казаки подъедут, с ними и поедешь.

— А Настя где? А Степан?

— Настя еще в школе. Вы за ней сначала и заедете. А Степан тоже под присмотром наших. За него не переживай.

— Легко сказать, не переживай, — супруга помолчала, громко дыша в трубку. — Я все поняла, ладно, сделаю. Что, прямо сейчас уезжать? А что я Парамонову скажу?

— Скажи, что я велел. Он не откажет.

— Ну, хорошо, — сдалась супруга, — ты там сам только поосторожнее. А то я после вашего рейда в Черный лес еще не отошла.

Он хмыкнул:

— Тут совсем другое дело, ребята сейчас подъедут — мы машину проверим и все.

— Ну, хорошо, жду твоего звонка.

— Целую.

— И я целую.

Атаман отключил телефон и тяжело вздохнул. «Самая сложная часть плана выполнена. Осталась ерунда — вычислить киллеров».

Митрич вместе с Николаем Самогоном и Володей Смирновым явились через один час и семь минут после звонка. Николай Егорович весь извелся. Исходил все комнаты, постоял около всех окон. Сделал несколько важных звонков. Когда увидел марширующих через огород казаков, бросился им навстречу с такой радостью, будто год их не видел. Но к казакам подошел с серьезным лицом — не та обстановка, чтобы улыбаться. Митрича он сегодня уже видел, в отличие от Самогона и Смирнова, но поздоровался со всеми по очереди.

— Быстренько пройдемте в дом, чтобы тут не маячить. Огород хоть и закрыт от улицы забором, но береженого, как говорится… — он кивком головы указал направление, пропустил товарищей вперед и сам поспешил следом.

— Ну, что, Атаман, делать будем? — поинтересовался Митрич, когда они, не разуваясь — Никита Егорович настоял, — прошли в комнату и уселись на диван и кресла.

— А что тут думать? — Николай упер ладонь в коленку, — сейчас пойдем да проверим этих загадочных.

— Ну, а если они просто так сидят, ждут кого-то, — не согласился Смирнов, — что тогда ты им предъявлять будешь.

— Во что, — Самогон выставил здоровенный кулак с наколкой в уголке «ВДВ».

Жук, волнуясь, сел, потом поднялся, прошелся по комнате, остановился у двери.

— Спокойно, казаки. Уже все делается, — он оттянул левый рукав полувера, — через двадцать минут начнется.

— Что начнется? — не понял Митрич.

— Пока вы шли, я кое-что придумал. — Атаман уселся на краешек стула. — Сейчас Степан — сын и с ним Тишков Семён из Павловки будут небольшое представление устраивать.

Казаки, не перебивая, слушали.

— В общем, я решил, что надо этих наблюдателей, если они там есть, как-то из машины выманить. Семён подойдет к ним, притворится пьяным и немного подмочит им репутацию, в смысле, колесо. Думаю, могут купиться.

Митрич хмыкнул:

— Могут. Вполне. А тут мы их в оборот и возьмем.

Николай, довольный планом, улыбнулся. Володя покачал головой.

— А по-моему рано их брать. Достаточно рассмотреть будет кто такие. Опять же, я повторяюсь, что им предъявлять?

— Не торопись, Володя, — Атаман задумчиво постучал ладонью по ноге. И вдруг поднял руку, — пожалуй, мы немного рискнем, — он выхватил телефон из кармана, — секундочку.

Никита Егорович быстро выбрал из списка «набранных» абонента. Тот сразу же взял трубку.

— Степан, как у вас? — выслушал ответ и продолжил, — попробуйте вызвать этих из машины на скандал. Пусть пошумят. Не переживайте, мы рядом будем. Ну, все, можете уже начинать, мы тоже готовы. Только осторожнее, пожалуйста, на рожон не лезьте. — Он отключил трубку. — Так, казаки, готовьтесь — патрулем пойдете. Если там кто есть, заберем их от греха подальше в наше КПЗ. Пусть ночку посидят, а там видно будет. Может, с утра к Гуталиеву наведаемся, поспрошаем, как ему вывернуться удалось.

Казаки уже спешили к выходу.

На удивление все прошло как по-писаному. Только у машины раздались разгорячённые голоса, Митрич уверенно дернул калитку и вышел со двора в сопровождении двух «дружинников». Атаман остался ожидать своей очереди за воротами. Шум голосов какое-то время нарастал, он услышал приблатненное: «Ну ты чо, пацан, нюх обморозил?» Потом громкое Митрича: «А ну стоять, гарны хлопцы. Что это у тебя в руке? А ну покаж». Атаман выждал еще секунд пятнадцать и выскочил из калитки. Оказавшись на улице, он одернул себя и дальше пошел, хоть и быстро, но не сломя голову. Самогон уже скручивал руку одному, наверное, самому ретивому, прижав того лицом к капоту машины. Второй — здоровенный амбал с бритой головой, из славян — растерянно оглядывался на своего выгнувшегося и мычащего что-то невразумительное спутника. С двух сторон к нему приближались Смирнов и Митрич. Позади него спокойно ожидали развязки Семён и Степан. Передние дверцы «жигуленка» были распахнуты, из-за одной из них, загородившей амбала до пояса, Никита Егорович не видел его ладоней. Вдруг амбал поднял правую руку и выставил в сторону Митрича нож. Тут же развернулся и направил его на Смирнова.