Казаки опустились рядом на корточки. На всякий случай огляделись. Тихо. Этот район и днем-то не особо посещался, если только кому-нибудь не приспичит на ту сторону сбегать. Случалось, здесь рыбаки на мостике устраивались, но то чаще с утра. В этот поздний час сюда вряд ли кто завернет. Пляж тоже далеко. Покачивался, поскрипывая на деревянных креплениях, тоненький веревочный мостик над Лабой, тускло освещал кусочек разбитой тропинки к нему чудом не разбитый фонарь на старом столбе. Где-то вдалеке за рекой гулко кричал филин. Совсем рядом раздался плеск воды под сильным хвостом неведомой рыбины.

— Сом балуется, — прокомментировал завзятый рыбак Гойда.

— Ну, что? — Самогон грубовато ухватил «языка» за шиворот, — рассказывать будешь?

Тот округлил глаза.

— Что рассказывать?

Самогон без замаха чувствительно вдарил ему локтем в челюсть. Та хрустнула. Голова цыгана дернулась, и он снова заскулил:

— За что?

— Хорош скулить, падаль. Говори быстро и только правду.

— Что говорить?

— Ну, для начала, ты у нас кто, цыган?

Тот кивнул:

— Ромалы мы.

— Здешний?

— Здешний, здешний, — он переставал бояться, и это Кольке не понравилось.

— Давай про свои делишки с Гуталиевым рассказывай и поподробней. Нам очень интересно.

— Про что рассказывать-то? Нет никаких делишек, я в гости заходил.

— А сейчас куда собрался? В час ночи-то? Выгнали что ли? — Самогон замахнулся.

Тот закрылся рукой. Юра Гойда и сам невольно отпрянул — как бы не задел — но промолчал.

— Ты ему наркотики возишь?

— Какие наркотики, вы шо, мужики? — Он поднял глаза. Неожиданно в них мелькнуло иное выражение — еще легкое, но уже вполне ощутимое нахальство. Похоже, он решил, что ничего они ему не сделают. Ну, побьют маленько, ничего, перетерпим. Что эта боль по сравнению с теми смертельно-опасными сведениями, которые они пытаются из него вытянуть. Первым эту смену настроения уловил Юра Гойда. Он уже давно пришел к мысли, что раз уж Самогон так опрометчиво рванул за этим субчиком, не спросив мнения более опытного товарища, в результате чего оба с головой выдали интерес казаков к Гуталиеву, то уж ничего другого не остается, как колоть его по-серьезному.

— По-моему зря мы с ним вошкаемся, — Юра решительно поднялся и нарочито рассеяно огляделся, — похоже, он и правду ничего не знает. — Он повернул голову к выпрямляющемуся напарнику и нахмурился, — мочить надо.

Колька только секунду соображал, какую игру затеял его товарищ и тут же включился:

— Давай веревку, свяжем, чтобы не выплыл.

— На, держи, — Гойда вытянул из кармана пригодившийся инвентарь, — а я пойду камень потяжелей поищу.

Цыган не сопротивлялся, послушно лег на спину, подчиняясь толчкам Самогона, и только оглянулся с недоверием, когда тот крепко затянул тонкую бечевку на запястьях.

— Эй, мужики, хорош шутковать, — первое беспокойство появилось на его лице, когда эти странные мужики молчком подняли его на ноги и накинули на шею петлю, на другом конце которой уже болтался обвязанный крест-на-крест, как бандероль, здоровенный булыжник.

— Хватит веса-то? — Самогон с сомнением подергал веревку, пригибая голову будущей жертвы вниз.

— Должно. Прошлый раз у того черного полегче был, а даже не дернулся. Только пузыри пошли.

Казаки подхватили сопротивляющегося цыгана, слегка приподняли над землей и потащили к воде.

— Э..эй, вы что творите? Уроды! — Цыган замахал ногами, пытаясь достать кого-нибудь из казаков. Но те были начеку и легко уворачивались от его панических ударов. — Отпустите меня, блин. П….ц вам будет, не поняли что ли? Я же своим расскажу, они вас везде найдут и уроют… никакие казаки не помогут.

— Сначала, пусть твой труп найдут. А потом рассказывай сколько влезет. — Самогон хищно ухмыльнулся.

Цыган повертел головой, стараясь разглядеть выражение их лиц. Он все еще не мог поверить, что они на самом деле собираются его утопить. Лица казаков были деловиты и серьезны. Сообразив, что угрозы на них не действуют, он резко сменил интонацию:

— Ну, мужики, вы что? Грех же это. Совесть у вас есть, живого человека, невиновного, ни за что, ни про что. Вы же не бандиты какие-то, я же вижу, нормальные мужики, давайте договоримся, вы чего, суки…и…и…и…