— Еще бы.

— Окно было открыто или закрыто? — осведомился мистер Картелл.

— О, — беспечно ответил Леонард, — окно было открыто. Да, открыто.

— Это вы его открыли, мистер Лейсс?

— Я? С какой стати? Оно уже было открыто.

— Во время обеда оно было закрыто.

— Ну, значит, его открыл дворецкий; не помню, как его там?

— Нет.

— Это он так говорит? — улыбнулся Леонард.

— Это я так говорю.

— Хм. Боюсь, мне не очень нравится, как вы это говорите. — Леонард вынул из кармана серебряный портсигар, предложил его Моппет, достал себе сигарету и спокойно закурил. Хлопнув крышкой, он улыбнулся мистеру Картеллу и убрал портсигар обратно в карман. Потом, глубоко затянувшись, выдохнул дым и помахал в воздухе рукой. На его мизинце блеснуло кольцо с изумрудом. — Как насчет землекопов? Вы их спрашивали?

— Они не могли открыть окно снаружи.

— Может, кто-то открыл его для них.

Мистер Картелл встал:

— Мистер Лейсс, я отвечаю перед мистером Пириодом за всех, кого приглашаю в его дом, как бы я сам к ним ни относился. Если портсигар не будет возвращен в течение двенадцати часов, я обращусь в полицию.

— Вы в таких делах специалист, не так ли? — невозмутимо заметил Леонард. Он взглянул на кончик своей сигареты. — Вот что я вам скажу. Мне не нравится, как вы ведете это дело, мистер Картелл, и я сумею ответить должным образом.

Мистер Картелл бросил на него взгляд, в котором удивление боролось с отвращением, и повернулся к Моппет.

— Я не вижу смысла продолжать этот разговор, — отчеканил он.

Тут в доме хлопнула входная дверь, и из прихожей донеслись гулкие шаги вперемежку с собачьим визгом и оглушительным лаем. Шум перекрыл громкий женский голос: «Назад! Назад, я сказала!» Одна из собак жалобно заскулила, вторая залаяла с удвоенной яростью. «Тише, Ли, тише. Успокойся, милый. Кто впустил сюда эту чертову дворнягу? Труди!»

— Я передумал, — пробормотал мистер Картелл. — Мне надо поговорить с сестрой.

Он вышел из комнаты и увидел в коридоре мисс Картелл: она стояла с пекинесом на руках, отпихивая ногой Пикси и отчитывая свою горничную.

— Господи, Бойзи! — воскликнула она, увидев брата. — Ты что, совсем спятил, притащив сюда эту дуру? Убери ее отсюда. Скорее!

Пекинес вывернулся у нее в руках и укусил за палец.

Мистер Картелл буркнул:

— Пойдем, старушка, тебе тут не рады.

Он вывел Пикси в сад, привязал к столбу и вернулся назад к сестре, которая все еще стояла в коридоре и пыталась остановить кровь из пальца. Пекинес куда-то исчез.

— Мне очень жаль, Констанс. Прошу прощения. Я и думать не мог…

— Ох, ладно тебе, — перебила мисс Картелл. — Ты ничего не смыслишь в собаках, и давай на этом успокоимся. Если хочешь поговорить, подожди, пока я обработаю свой палец.

Они вместе прошли в ее гостиную: маленькую комнатку с огромным количеством фотографий, большую часть которых она уже давно не замечала, не считая тех, где была запечатлена Моппет.

Покопавшись в ящике, мисс Картелл достала комок ваты и налепила ее на рану вместе с какой-то черной, отвратительно пахнущей мазью.

— Боже мой, что это за гадость? — Мистер Картелл поднес к носу платок.

— Я лечу этим мозоли у своей кобылы.

— Черт возьми, Конни!

— А что такого? Короче, Бойзи, выкладывай, зачем пришел. Вижу, ты не в духе. В чем дело? Давай выпьем и поговорим.

— Я не хочу пить, Конни.

— Почему? А я хочу! — Мисс Картелл, разразившись оглушительным смехом, открыла кухонный шкафчик. — Я уже пропустила рюмочку в клубе, — добавила она, усевшись на край стола.

Мистер Картелл нехотя взял бокал с виски, глядя на сестру с чувством, похожим на отчаяние.

В конце концов ему удалось завладеть ее вниманием. На лице Констанс сразу появилось знакомое мистеру Картеллу выражение упрямства.

— Послушай, Конни, дело зашло слишком далеко. Моппет связалась с плохим парнем, и, если ты не проявишь твердость, у нее могут быть серьезные неприятности.

Но все было бесполезно. Конни пообещала приструнить Моппет, но немедленно бросилась ее защищать, и скоро их разговор превратился в обычную раздраженную перепалку.

— Твоя проблема, Бойзи, в том, что ты всегда был чудовищно эгоистичен. Не удивляюсь, что Дезире тебя бросила. Все, что тебя интересует, — собственный комфорт. Ты и эту историю затеял только потому, что до смерти боишься, как бы Пи Пи не вышвырнул тебя из дома.

— Как ты можешь такое говорить? Естественно, мне совсем не улыбается мысль…

— Вот-вот, и я об этом.

— Господи, что за чепуха, Констанс! Неужели ты не понимаешь, что принимаешь у себя человека с криминальным прошлым?

— Моппет мне о нем все рассказала. Она взялась за его воспитание, и теперь он полностью исправился.

— Ты берешь на себя ответственность за судьбу Мэри, ты от нее без ума и в то же время позволяешь ей общаться с каким-то уголовником…

— Все совсем не так. Она его жалеет.