Ломать голову можно было еще долго. Но тут на мое счастье появились еще два посетителя – менеджеры Костя и Алиса. С приветом от биг-босса, Влада Цепеша и коллег из ремонтной мастерской. Корпоративная забота, мать ее так… Но фрукты и сырокопченая колбаса в некоторой степени смягчили отвращение от дежурных улыбок и пожеланий скорейшего выздоровления. Кроме того, Алиса заговорщицки шепнула, что меня искала «круто прикинутая молодящаяся мадам», по приметам здорово смахивающая на Лену Минкееву. А Костя, зная, что у меня проблемы с машиной, пообещал (по возможности, конечно) уладить дело с оплатой эвакуации и хотя бы частичной выплатой страховки. Аркадий Ильич, вроде бы, не против, даже совсем наоборот. Если так, сказал я, возможно ли в счет оплаты эвакуатора приобрести мне мобильник, хотя бы и древний, но с новой «симкой», зареганной на левое лицо? Лошаков заявил, что никаких проблем не будет, и завтра-послезавтра кто-нибудь мне его привезет.

В общем, при прощании я уже относился к своим сотрудникам значительно лучше, чем когда они пришли. А Лена, выходит, меня ищет… Может быть, скоро найдет. И что тогда? Будем друг другу врать? Или, может быть, удастся найти какой-то выход из положения?

Два дня прошли тоскливо. На третий после визита менеджеров приехал знакомый инженер, работающий теперь вместо меня и Таганцева по вызовам. Он привез мне телефон, при этом самый дешевый из всех, какие только можно сейчас найти, но зато новый. И готовый к употреблению. В этот же день мне разрешили вставать, и теперь я бродил по коридорам больницы уже свободно, только словно бы с чужой лапой, которая еле шевелилась и почти ничего не чувствовала, кроме дергающей за нервы боли. Видимо, орудовать правой рукой я смогу еще нескоро. А это значило, что за руль мне в ближайшем будущем не сесть, да и работать будет проблематично. Какой бы ни был Фомин добрый дядя (а это на самом деле вовсе не так), вряд ли он мне оплатит больше тридцати процентов оклада, а он и без того у меня невеликий.

До Лады я дозвонился. Если ей верить, она ни о чем не знала. Поохала, когда я сказал, что торчу в клинике, но очень натурально полюбопытствовала, где это меня так угораздило. И не менее искренне поинтересовалась, не слышал ли я чего нового про ее бывшего мужа. Я сказал, что нет.

Несколько раз собирался набрать номер Минкеевой, но рука что-то не поднималось. Какой теперь смысл? Игоря нашли другие люди, и больше у нас нет совместных дел.

Так думал я вплоть до того момента, когда добрые доктора решили, что я уже достаточно здоров для того, чтобы самостоятельно себя обслуживать и не занимать койко-место, за которое вроде бы кому-то платит страховая компания. И двадцать четвертого апреля, когда я вышел за ворота клиники с документами, которые мне выдали только после согласования с ментами, то увидел у припаркованный у обочины «Мерседес-S500» темно-синего цвета.

Вид дома, в котором проживала Минкеева, поразил меня до самой глубины моей души. Я только теперь понял, что всю жизнь мечтал точно о таком же. Или очень похожем – чтобы не менее трех этажей, и на каждом по нескольку огромных комнат. Чтобы первый этаж был с террасой, второй – с балконом, третий – с эркерами. Чтобы с балкона можно было, лениво так что-нибудь попивая, поглядывать на двор, где между оранжереей и бассейном (сейчас, правда, пустым) трудится благообразный садовник. Чтобы в пристройке обязательно была бильярдная, а также музыкальная студия, где я мог бы играть хэви-метал на гитаре «Фендер», подключенной к комбо-усилителю «Маршалл».

– Когда-то я играла в джазовой группе, – сказала Лена, любовно погладив кончиками длинных пальцев гриф гитары. – Иногда и сейчас что-нибудь придумываю. Что-нибудь в духе Терье Рипдала, просто обожаю его… Кто тебе больше нравится – он или Джон Маклафлин?

О музыке я готов дискутировать часами, но сейчас вряд ли был готов поддержать подобный разговор. В голове от постоянного чувства тревоги все путалось, в мышцах правой руки периодически зажигались спички. Ко всему прочему, сейчас я был, мягко говоря, несвеж. И вообще чувствовал себя не в своей тарелке. Видимо, Лена это поняла.

– Ирина, – позвала она кого-то из прислуги, – организуйте нашему гостю ванну. Нельзя, чтобы он не остался недовольным.

– Сейчас сделаю, Елена Андреевна, – отозвалась высокая брюнетка лет двадцати пяти, одетая в простое синее платье. И обратилась ко мне: – Идемте.

Отказываться от подобного приглашения глупо. Поэтому я последовал по коридору следом за горничной. Обстановка уже стала действовать – я поймал себя на том, что излишне внимательно наблюдаю за походкой девушки. Интересно, что значат слова Лены насчет того, чтобы я не остался недовольным?

Впрочем, остаться недовольным в гидромассажном «котелке» диаметром метра три практически невозможно. Да еще будучи полностью погруженным в нагретую и сдобренную ароматическими солями ключевую воду. Роскошь полезна для здоровья, как бы апологеты аскетизма ни утверждали обратное. Уже через несколько минут рука совершенно перестала болеть, а спустя четверть часа я был готов к любым подвигам. Но никак не к вдумчивому обсуждению наших дальнейших планов, к которому так стремилась Лена, когда мы вновь засели в музыкальной студии (почему именно в ней – не знаю). Хотелось курить – в больнице баловство табаком не поощрялась, а отказываться от вредной привычки именно сейчас я не собирался. Ну а когда находишься в двух шагах от чертовски красивой женщины, которая просто бомбардирует тебя флюидами и феромонами, то голова идет кругом, и сосредоточиться на том, каким именно образом теперь искать всяких мерзавцев, нет ну совершенно никакой возможности.

– У меня достаточно связей, чтобы вычислить тех, кто попытался сбросить тебя с дороги, – говорила Минкеева. – Но мне все же хотелось бы знать, зачем ты устроил эти гонки на шоссе… И где теперь искать Игоря? Ты меня слышишь, или нет, черт возьми?!

– Да слышу я… Только вот даже не знаю, есть ли смысл.

Лена перехватила мой взгляд, помолчала, потом снова вызвала Ирину. То ли она нажимала где-то кнопки, то ли в этом доме была проведена телепатическая связь. Но факт остается фактом – без посредства всяких колокольчиков и телефонных трубок Ирина появилась в студии.