Какой-то шорох донесся до меня сзади и сбоку. Я огляделся. Темно, хоть глаз коли! И тут спереди, прямо под стеной дома, возле наглухо заделанного окна в приямке, послышалось бульканье и похрустывание, словно что-то выливали из полиэтиленовой бутылки. Вот ты где!

В этот момент я, если честно, даже не подумал, чем мне может обернуться предотвращенный поджог. Не побеспокоился ни о своем здоровье, ни (что совсем уж непростительно) о здоровье Марины. В тот миг я чувствовал только дикую злобу и готов был просто порвать поджигателя на куски.

Я метнулся к стене, и остановился как вкопанный. Никого. А бензином пахло, правда, не так сильно, как можно было ожидать, наверное, сюда вылили не всю бутылку. Спугнул мерзавца!

Но долго сокрушаться мне не дали, также как и попытаться исправить оплошность. Очередной удар по голове, сильный и резкий, ничем не хуже, чем я уже не раз имел удовольствие получать за последние несколько дней, свалил меня с ног, и я провалился в уже привычное нездоровое забытье.

«Неужели он тут был один?» – «Так вот и второй рядом!» – «Нет, этот не с ним…» – «Выходит, тут две разных мафии?» – «Выходит, так… Слушай, я вроде где-то уже видел этого парня. Посвети-ка ему в рожу!»

По глазам больно ударила яркая, словно ядерный взрыв, вспышка. Вторая бомба немедленно взорвалась в голове, послав электромагнитный импульс в мышцы правой руки. Я потребовал убрать источник света.

– Стонет, чего-то…

– Тебя бы так огрели киянкой, послушал бы, какие ты звуки начал тогда издавать… А ведь я точно знаю этого парня, он мне компьютер чинил!

– Это не он! Того я сам помню…

– Я тебе говорю! Игорек, вроде, больше не работает у них, ко мне этот приходил… Саша! Эй, Саша, ты жив?

Дурацкий вопрос, что тут скажешь… Мертвые вроде бы не стонут. Если, конечно, дело происходит не в фильмах Джорджа Ромеро…

– Да жив, вроде, – пробормотал я, тщетно пытаясь вспомнить, кому принадлежит знакомый голос.

– А этот бичара чего? – спросил обладатель неизвестного мне тенора. – Не кинул кони?

– К нему прикасаться-то страшно, – проворчал знакомый. – Саша! Ты меня помнишь? Меня зовут Володя.

«Володя… Володя… Кто же это – Володя?» – вяло ворочались мысли. И вообще, где я нахожусь и какого черта валяюсь на холодной земле с раскалывающейся головой? Мне, вроде бы, рекомендовали ехать домой, так почему же я не поехал?.. И кто же мне говорил это – езжай домой?

Перед глазами в мешанине болезненных вспышек появилось красивое женское лицо, и в один миг я все вспомнил. Да, киянка могла отшибить память и более основательно…

– Владимир Борисович, – произнес я, пытаясь одновременно подняться на ноги, – кто же это меня так отоварил и за что?

– Это Ваня! – представил мне Зарецкий своего приятеля. – Бдительный оказался. Может быть, даже излишне.

При свете фонарика я более-менее отчетливо разглядел этого Ваню – длинного, костлявого мужика лет сорока пяти с кислым лицом. Хмуря густые брови, он недобро глядел на меня и поигрывал большим квадратным молотком на короткой рукоятке.

– Давай руку, – сказал Зарецкий, видя, что у меня никак не получается встать. Я протянул левую, после чего с помощью скульптора пришел в вертикальное положение. Вокруг все тошнотворно покачивалось.

– Ваш товарищ все-таки не зря бдительность проявил, – сказал я. – Несмотря на то, что мне из-за нее досталось. Вон тот бродяга собирался поджечь ваш дом.

Мужчины переглянулись.

– Не понял, – протянул Зарецкий. – Что значит – «поджечь»?

– У него с собой было несколько бутылок с бензином, – объяснил я. – И он уже побрызгал в приямок. Не знаю, насколько он хороший специалист, но двенадцать полторашек и дураку хватит, чтоб дом спалить.

– Вань, посмотри-ка, может, рядом что есть, – тихо сказал Зарецкий.

Приятель скульптора не говоря ни слова принял фонарик и пошел вдоль стены дома. Возле угла, где к дому примыкала деревянная пристройка, остановился.

– Вот тут какие-то бутылки, точно… – Он присел на корточки, чем-то поманипулировал, и подтвердил пискляво: – Бензин, однозначно! Ну что, ментов вызываем?

– Нет, – сухо сказал Зарецкий. – Давай-ка этого алкаша в оборот… Э! А где же он?!

Похоже, никто не заметил, как Амир (или как его там на самом деле) сделал ноги с места неудавшегося преступления. Но факт фактом – бомжеватый поджигатель под шумок исчез, и надо ему быть окончательным идиотом, чтобы отдыхать где-нибудь поблизости.