Я вспомнил эту мимолетную встречу. Поттера - пьяного, едва стоящего на ногах, в небрежно накинутой мантии, выбившейся из джинсов рубашке, с горящим лихорадочным взглядом. В новых очках, замеченных еще при прошлых встречах, он выглядел куда как симпатичнее и…

«Сексуальнее», - услужливо подсказало подсознание.

Да, пожалуй, это самое подходящее слово.

Интересно, если бы я его вчера поцеловал - как скоро бы оказался на полу, сраженный проклятием? Впрочем, нет… вчера Поттер был в таком состоянии, что скорее бы просто заехал мне в нос кулаком, не размениваясь на всякие сложности вроде вытаскивания палочки и произнесения заклинаний.

Все. Спать. Что за бред мне опять лезет в голову?

Но сон бежал меня.

Я распахнул глаза и начал рассматривать лепнину на потолке, белеющую в темноте.

То, что я пару раз под обороткой попробовал, каково это - оказаться в постели с парнем, - вовсе не значит, что я хочу заниматься сексом с Поттером. И то, что я прикидывал, как будет выглядеть Поттер на черных простынях - тоже ничего не значит.

Но сознание, чуть затуманенное выпитым у Нотта шампанским, играло со мной. Стоило смежить веки - и я как наяву видел Поттера, взъерошенного, шального, в наполовину расстегнутой рубашке. И целовал его, жадно, едва ли не кусаясь, запуская руки в волосы, резким движением запрокидывая голову, вырывая хриплые стоны одними прикосновениями.

Все это казалось таким реальным, словно настоящим воспоминанием, что вскоре мне чудилось, будто по венам течет не кровь - жидкий огонь. Головная боль была позабыта, весь мир сконцентрировался в одной точке - между ног, где уже пульсировало горячее, жаркое, не оставляющее других мыслей возбуждение. Не отдавая себе отчета, я расстегнул застежку брюк, рука сама, повинуясь сжигающему дотла желанию, скользнула внутрь, и я не сдержал громкого стона, когда обхватил ладонью член. Двинул рукой один раз, другой, почти физически ощущая прикосновение чужих ладоней, почти чувствуя рядом еще одно тело - худое, но ладное, поджарое, сильное.

…тело Поттера…

Я остановился на середине движения, со свистом выдохнув воздух, начиная в полной мере понимать и осознавать происходящее.

Отрезвление пришло очень быстро.

– Да ты с ума сошел, Драко Малфой!
– сказал я в темноту. Медленно, противясь желаниям собственного организма, я разжал пальцы и вытащил руку из брюк. Сел, тяжело дыша, пытаясь вернуться в реальность.

Неудовлетворенное желание жгло подспудным огнем, заставляло отбросить все сомнения, сдаться и вернуться к прерванному занятию. Член, и не думавший опускаться, требовал разрядки.

Но, пикси меня раздери, - я не мог. Кто угодно, хоть Паркинсон, хоть эта корова Булстроуд - только не Поттер.

Только не чертов мальчик-который-опять-умудрился-выжить!

Хотя какой он уж теперь мальчик…

– Я ненавижу тебя, Поттер, слышишь?!
– выкрикнул я в пустоту, прекрасно зная, что никто, кроме домовихи, не узнает об этой истерике.

Боль, с новой силой вспыхнувшая, стоило только подняться с подушек, рвала голову клещами, руки сами тянулись к ширинке, и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не сдаться на милость дурацкой физиологии.

Нет. Я не буду думать о Поттере. Я не буду представлять его в своих объятиях, прямо здесь, вот на этой самой кровати.

Я - хозяин своих желаний, своих эмоций, и, в конце концов, своего тела.

Повторяя это про себя, как мантру, я снял рубашку, стянул брюки и повалился назад на кровать. Следовало бы добраться до ванной, но при мысли о том, что при ходьбе голову снова прострелит болью, мне сделалось дурно. Да и, к тому же, в душе я боялся все же не сдержаться.

Осторожно приподнявшись, я выдвинул ящик тумбочки и вытащил оттуда бутылочку с зельем Сна без сновидений. Отхлебнул, поморщившись, бросил склянку назад, и снова откинулся на подушки.

Долго мучиться, к счастью, не пришлось.

Глава 8.

Столовая Норы полнилась звуками. Стук посуды, едва слышный звон столовых приборов, разговоры, смех, тиканье часов, потрескивание пламени в очаге - все сплеталось в причудливую какофонию. Но не раздражающую, а из тех, что делают любой дом живым и уютным.

Сегодня здесь было много народа. И Рон с Гермионой, и Перси с женой, блондинкой Одри, такой же чопорной и занудной, как он сам, и Джордж с Анджелиной, и Билл с Флер, и даже Джинни с Невиллом. И, конечно же, Молли с Артуром.

И я.

В Норе было тепло и уютно. Потрескивал камин, пятная пол красноватыми отсветами. На подоконнике, вальяжно развалившись среди горшков с цветами, спал Живоглот, отъевшийся до поистине гигантских размеров. Джордж, Рон и Билл подтрунивали над Перси, отчего он то и дело заливался краской, а Одри начинала метать на братьев возмущенные взгляды. Остальные обсуждали какие-то последние новости, делились сплетнями, строили планы и желали Джинни отличного учебного года.

Однако, наверное, сегодня первый раз в жизни мне захотелось сбежать из Норы.