– С начала?
– Люциус ехидно ухмыльнулся, облизал тонкие губы.
– Это от сотворения мира по Мерлину? Или от первого упоминания о Таро времен египетской династии? Или…

Кажется, выражение на лице Сириуса было не из приятных, потому что Забини вдруг рассмеялась. На этот раз действительно весело и задорно.

– Мальчики, прекратите. Успокойтесь немного. Сейчас мы пообедаем… Люциус, ты же накормишь бедную женщину? Потом Сириусу все же придется прочитать пару книжечек. И только после этого я расскажу итальянский вариант легенды, а Малфой, в свою очередь, - ее английскую версию. Затем мы слегка подумаем и решим, что делать. Может, я и ошибаюсь.

Обед проходил оживленно. Микаэла была все еще под влиянием стресса. Она слишком бурно реагировала на рассказы мальчишек о найденном жуке. Громко взвизгивала, призывая мужчин присоединиться к их разговору, много ела и пила. Люциус мрачно ковырялся в тарелке, временами отрешенно отвечая на вопросы Драко. На второй перемене блюд он сорвался и рявкнул на мальчишек, приказывая им не капризничать, а есть все, не перебирая.

Сириус задумчиво жевал, попутно припоминая все, что мог вспомнить о Таро. Карты. Гадательные. Ничего особо значимого. Старшие Арканы - двадцать две штуки. Королевский Двор - шестнадцать картинок. Младшие Арканы - четыре масти, сорок карт. Всего семьдесят восемь.

Сфорца. Герцог, полусквиб, успешно прижившийся у магглов. Это он притащил Таро откуда-то с Востока, только его колода была усеченной. Каких-то карт не хватало… пустяки. Если речь о королях Таро из колоды Сфорца, то эти карты там точно были. Но причем здесь их дети?

Микаэла в очередной раз рассмеялась. Сириус раздраженно поморщился и вдруг уловил обрывок фразы:

– … боевая четверка… мага…

– Что?
– Сириус вскочил, задевая бедром стол и опрокидывая соусник.
– Откуда ты знаешь? Это была только наша тайна!

Люциус и Микаэла обернулись к нему одинаковым синхронным движением.

– О чем ты?

– Ну, ты сказал боевая четверка. Это же о нас!

Люциус сощурился. Уголок его рта медленно потянулся вверх и в сторону, делая лицо Малфоя чрезвычайно ехидным.

– Я сказал «беговая четверка». Мы говорили об олимпийских скачках на квадригах. А вот ты, мой друг, рассказывай. И кто это вас настолько… неожиданно назвал? Стоп, не надо. Сам отгадаю. Добрый дедушка Дамблдор? И это были ты, Поттер, Люпин и этот... Питер?

Сириус кивнул головой.

– Ну, да. Мы же дружили.

Люциус набрал в грудь воздуха.

– Дети, - по-деловому обратился он к любопытствующим мордашкам.
– Вы свободны. На сегодня уроки отменяются. Можете пойти и выдрать хвост еще одному павлину.

Блейз ракетой взвился с места:

– А можно побегать с Пусиком? И выкупать его в фонтане? И…

– Можете даже дом с землей сравнять. Только сначала придумайте, где спать будете.

Мальчишки с гиком вылетели из столовой. Люциус схватился за голову:

– Моргана и ее причуды, эти дети сводят меня с ума! Пойдемте в библиотеку.

Тяжело опускаясь на массивный кожаный диван, Люциус все еще потирал виски. Забини сочувственно вздохнула и, приказав эльфу подать кофе и ликеры, отправилась бродить вдоль полок. Временами она снимала со стеллажа какой-то том, рассеянно листала его и отправляла на место. Потом, нетерпеливо топнув ногой, махнула палочкой. Люциус вскочил с места:

– Немедленно прекрати! Здесь полно раритетных изданий! Позови эльфа и скажи, что тебе надо.

Забини фыркнула:

– Разумеется, все о Сфорца. Надо же некоторым приобщиться к знаниям. Хотя бы тем, что известны не только семье Забини.

Сириус вальяжно раскинулся на втором диване. У него появились некоторые подозрения, и он поспешил воспользоваться оговоркой Микаэлы.

– Не ищи. Вы или подробно рассказываете мне все, что я должен знать, или я иду к Дамблдору и сообщаю, что нашел боевую четверку.

Люциус перестал массировать виски и хмуро уставился на родственника. Забини вздохнула.

– Бедняга. Тебе повезло, что один из вас умер. Слушай. Франческо Сфорца был никудышным магом, но амбициозным и пронырливым. Никто не знает, за какие заслуги ему был сделан тот самый первый набор Таро. И первая боевая пятерка. Мальчики. Только не гаремные податели наслаждений, а элитные телохранители. Верность их и преданность была безоговорочной, потому что подчинялись они не Сфорца, а Магу колоды. А Маг был повязан клятвой повиновения. Сфорца комбинировал расклад, и короли появлялись из ниоткуда, выполняли свою работу и исчезали в никуда. От них не спасали ни стены, ни стража, ни магия. Сфорца был прекрасным арифмантиком и тщательно просчитывал правильный расклад. За шестнадцать лет он добился славы самого жестокого правителя, сделал независимый Милан одним из самых значимых городов Италии и ухитрился изгнать всех магов-конкурентов. А потом случилась досадная неприятность. Каким-то образом Маг вынудил Сфорца расторгнуть клятву. И Короли исчезли. Через пару лет миланский герцог скончался, с его смертью династия Сфорца пришла в упадок, и вскоре Милан подчинился Испании.