– А что случилось?

Что случилось, им рассказали в их гостиных. Пока они веселились в туалете, была найдена еще пара оцепеневших школьников: Флинт и кто-то из Рейвенкло. Их тела лежали у подножия лестницы, ведущей на кольцевую галерею над Большим Залом. Этой галереей с незапамятных времен пользовались лишь эльфы, следившие за чистотой вентиляционных колодцев и дымоходов. На хлипкий дощатый настил не рисковали ступать даже легонькие первоклассники, не говоря уже об обуреваемых гормонами подростках постарше. Но теперь Гарри сомневался, что галерея настолько опасна. Ведь выдержала же она гадину?

Джинни предсказуемо рыдала и падала в обморок. Почему-то только на руки Гарри, хоть рядом находились все ее братья. В очередной раз отцепив от себя гундосящую в забитый нос девчонку, Гарри решился на подвиг. Он почти бережно - то есть, не толкая, а лишь слегка подталкивая - проводил Джинни в дальний угол гостиной, прикрыл ее спиной от любопытствующих и принялся расспрашивать, почему она плачет. Тактика не сработала. Вместо того чтобы успокоиться и заткнуться, рыжая принялась выдавать совершенно бессмысленные вопли о его бессердечии, жестокосердии и равнодушии к ней. Гарри даже опешил. Оказывается, он совершенно не обращает на нее внимания, даже не смотрит в ее сторону. А она ежедневно пишет ему стихи. И готова ждать его вечно.

На словах «пишет стихи» Гарри сделал стойку. Вот он, шанс заполучить черненькую тетрадочку. Она постоянно в ней что-то карябает. И Гарри умильно улыбнулся:

– А можно почитать? Я люблю стихи.

К разочарованию Гарри принесенная тетрадка была отвратительно розовой, изрисованной сердечкам и ангелочками и усыпанной блестками. Но делать было нечего, пришлось читать стихи. На второй странице он был готов задушить малолетнюю стихоплетку. Она посмела сравнить его глаза с жабой! Мама всегда говорила, что у него не глазки, а драгоценные камушки. А тетя смеялась и поправляла ее, что это «озера, полные абсента», и что в свое время в них утопится не одна девушка. А тут - «зеленей, чем чародея жаба»! Фу! Еще бы написала, что сплошь в бородавках.

На третьей странице Гарри деликатно зевнул и нарочито унылым тоном сказал, что у него не сделана домашняя работа на завтра. И что он пойдет учиться, а тетрадку возьмет с собой. Почитает завтра на истории. А если у Джинни есть еще стихи, то пусть даст и их. Он видел, как она писала в черной тетради.

Джинни отчаянно замотала головой и, запинаясь, сказала, что никакой черной тетрадки у нее нет, что Гарри привиделось и что ей спать пора. Гарри удалился в спальню, забрался на кровать и принялся сочинять письмо тете. Он вдруг сообразил, что вообще о ней не вспоминал. И теперь даже немного волновался, боясь, что она откажется от него.

«Дорогая тетя Мардж!

Извини, что не писал тебе, но я думал, что ты от меня отказалась. Я все-таки тебе не родной. Но недавно узнал, что это не так. Наш директор школы хочет, чтобы меня усыновили другие люди, а я хочу к тебе. Или к мистеру Блэку. Это мой крестный. Я его совсем не знал, а он был в тюрьме. Только он совсем не виноват был. Теперь его оправдали, и он пытается меня усыновить. Можно я напишу ему, чтобы он встретился с тобой? Ему будет приятно поговорить с моими родными.

У меня все хорошо. Лето я провел в приюте, но там оказалось не так уж и плохо. Я тебе потом все расскажу.

Тетя, ты не могла бы купить и прислать мне пару хороших фонариков с жужжалкой? Те, которые крутишь, и получаешь свет. И пять зеркальных очков. Фонариков можно тоже пять, но если это дорого, то не надо.

Как поживает Злыдень? Папа моего друга говорит, что настоящие английские бульдоги большая редкость, и готов приобрести пару для поместья, если его устроит экстерьер и родословная. Можно дать ему твой адрес?

Тетенька, напиши мне ответ, пожалуйста. Я соскучился по тебе.

Гарри».

Гарри даже вспотел от напряжения. Хотелось написать все и сразу, но осторожность победила, и в письме не было ничего, что могло выдать, как он провел лето и как относится к директору. Отправить письмо он захотел немедленно. Время-то еще детское.

В ответ на просьбу подождать ответа школьная сова ухитрилась состроить нагло-недовольную гримасу, но лапу протянула. Перед тем, как назвать адрес, Гарри подумал и попросил еще одну сову слетать тоже, потому что обратно может быть груз. Совы вылетели в ночь, а Гарри поплелся назад в башню. В подземелье надо лезть на выходных, чтобы их не хватились, если они задержатся. Значит, как только он получит ответ, а в этом Гарри не сомневался, то нужно будет немедленно запастись едой и водой.

В школе было непривычно тихо. Напуганные еще одним нападением школьники попрятались в своих гостиных, а вот Гарри туда не тянуло. Ну ни капли.

Из совятни в башню он пошел кратчайшим путем - вниз по всем лестницам до Большого Зала, задерживаясь у каждого портрета и заглядывая в каждую открытую дверь. Перед тем, как начать подъем в башню, Гарри заглянул в Большой зал - еще раз полюбоваться плавающими в воздухе свечами. В это время в зале горела едва ли четверть обычного количества свечей, но полумрак оказался намного более красивым, чем полное освещение. Гарри замер от восторга, вглядываясь в неспешный хоровод огоньков. И краем глаза заметил какое-то шевеление над головой. Тело, натренированное многочисленными выходками Пивза, среагировало самостоятельно - Гарри отпрыгнул в сторону, прикрывая голову руками. Подождал, но ничего не происходило, и он осмелился посмотреть в сторону движения. И окаменел. В паре метров от него на уровне лица маячила огромная треугольная морда с желтыми глазами размером с блюдца.