– Потому что я знаю, что ты знаешь!

– И что же я знаю?

– Профессор Крис Лэбиус... Должен ли я назвать его настоящее имя здесь, в библиотеке, где полно любопытных ушей, или же мы не тронем покров тайны?
– с сарказмом поинтересовался Драко.

Гермиона побледнела.

Как же он гордился своей догадкой...

– Ты намерен его разоблачить?
– испуганно прошептала девушка.

– Я никогда не сделаю ничего, что принесло бы столько горя моему партнеру!
– без малейшего колебания ответил юноша, почему-то заливаясь румянцем.
– Когда я решился связать свою жизнь с ним, я принял себя, как вейлу... и пусть время от времени я устраиваю кое-какие выходки... они ведь на самом деле в конце концов затрагивают не настолько важные для моего партнера вещи!

– Даже не знаю, прав ли ты, Драко.

– Я очень уважительно отношусь к правилам, которым подчиняется магический мир. И даже если ты считаешь, что мой отец чудовище, он все равно вступил в борьбу и из-за этого.

Напряжение между молодыми людьми стало почти осязаемым.

Драко надеялся, что сейчас, в разговоре, они все же не зашли слишком далеко. Ему не хотелось терять дружбу девушки, даже если она и не соответствовала тем постулатам, в правоте которых он долгое время оставался уверен.

Гермиона заметила отблеск беспокойства в глазах юноши. Его слова, конечно же не оправдывали действий его отца, но все же перед ней сейчас сидел не Малфой-старший, а его сын. И можно надеяться, что она сумеет доказать ему, что некоторые маггловские ценности не только не опасны магическому миру, но и могут оказаться даже полезными.

– Понятно...
– решила отступить Гермиона, чтобы успокоить гордость слизеринца.

Драко почти незаметно выдохнул. Буря прошла стороной, и их только зародившейся дружбе ничего не угрожало. Он довольно сообщил:

– Знаешь, думаю, что учитывая подозрения, которые я вызвал, и усилия замаскироваться, я могу угадать второго приемного отца Гарри!

Гермиона опять побледнела, но решила подождать его вывода. Юноша склонился к ней, не отводя взгляда от ее глаз, и невероятно серьезно заявил:

– Грозный Глаз Грюм!

Услышав эту глупость, девушка расширила глаза и рассмеялась, чем вызвала любопытство у находящегося неподалеку Поттера.

– Что-то случилось, Гермиона?
– спросил Гарри, шагнув к ним.

– Нет, Гарри, все в порядке.

– Ты уверена?

– Да, целиком и полностью!

Стоило только гриффиндорцу отойти, слизеринец снова наклонился к девушке и, сузив глаза, начал бросать по сторонам преувеличенно настороженные взгляды, а затем, придав своему лицу тревожное выражение, прошептал:

– Постоянная бдительность...

Задыхающаяся от смеха девушка едва смогла поднять между собой и новоявленным юмористом лист пергамента. Но стоило ей только попытаться его опустить, и Драко снова вращал глазами во все стороны, изображая старого параноика-аврора. Девушке приходилось опять прятаться за пергаментом, чтобы не начать хохотать снова.

В общем, их совместная работа в этот вечер явно «удалась»!

* * *

Гарри старательно избегал слизеринца с той самой ночи, когда тот провел ему сеанс массажа. Его очень смущало произошедшее. Почему Малфой решил помочь ему? Неужели из верности традициям вейла-партнер?

А в результате... Все было так странно... Головные боли уменьшились и стали не настолько часты, можно сказать, что его самочувствие даже улучшилось. Он смутно припоминал, как читал что-то похожее в одной из глав посоветованной родителями книги. Вроде бы там говорилось что-то о страданиях, если связь не завершена... Кстати, нужно будет извиниться перед ними за то, что пропускал их советы мимо ушей. Да, он уже почти видел их ответные взгляды: довольный папы и снисходительный отца. Что же касается Малфоя... Что же делать?

– Гарри!
– позвал его Рон.
– На метле нечего предаваться мечтам! Скоро придут наши малыши!

Юный брюнет улыбнулся своему рыжему другу. С тех пор, как они начали эти тренировки, Рон очень изменился, и в лучшую сторону. Менее чем за месяц, проводя вместе с Гарри по две тренировки в неделю, он успешно переименовал «этих мелких змеенышей, потенциальных Пожирателей Смерти» в «наших малышей»!

Гарри с удовольствием выписал вираж в воздухе, прежде чем ринуться вниз, чтобы встретить «их малышей». Вот только лица у всех детишек оказались встревоженными и обиженными.

– Приветствую! Что случилось? Что за похоронный вид?
– обеспокоенно спросил Гарри.

Эндрю бросился ему в объятия и разрыдался. Всхлипывая, он едва сумел начать объяснения:

– Гарри, мне больше нельзя играть с тобой в квиддич!

– Почему?
– спросил уже начавший сердиться Рон, хотя еще даже не узнал причины.

– Мой отец запретил! Он написал мне, что если я хочу играть в квиддич, то должен, как все, ждать следующего года... и что... я должен пойти в слизеринскую команду!
– сообщил мальчик и зарылся лицом в квиддичную форму Гарри, пытаясь заглушить рыдания.